Орля

"Я существую в твоем воображении, а воображение твое есть часть природы, значит, я существую и в природе" - это цитата не из Мопассана, это то, что "услышал" чеховский герой - магистр философии Коврин - от своего призрака. Я еще вернусь к этой цитате, а пока хочу сказать, что на компактную повесть французского реалиста XIX века я натолкнулся совершенно случайно, листая сборник "Безумие и его Бог". Об этом сборнике тоже есть что написать, что, возможно, я и сделаю когда-нибудь, если отпишусь по остальным, населяющим его произведениям.

Читая же "Орля", я не мог не вспомнить чеховского "Черного монаха". Между этими двумя произведениями есть какая-то связь, которая выражается в самой сути обеих повестей - это попытка описания развития душевной болезни.

Да, оба героя - шизофреники, чеховский страдает манией величия, персонаж Мопассана - параноик. Это, конечно, разные проявления шизофрении, но в обоих случаях авторы пытаются подробно и детально представить процесс деградации личности. Я склоняюсь к мысли, что Чехову это удалось сделать более точно и профессионально, так на то он и профессионал, всё-таки медицинский диплом, да и сама психиатрия входила в круг его именно профессиональных интересов как врача. Татьяна Щепкина-Куперник писала: «Не раз он говорил мне: «Изучайте медицину, дружок, - если хотите быть настоящей писательницей. Особенно психиатрию. Мне это много помогло и предохранило от ошибок».

Да и сам формат чеховской повести - рассказ от лица автора - позволяет подойти к изображаемому процессу более объективно. Мопассан же выбрал форму дневника, то есть, его герой, страдающий от болезни, и автор текста - одно и то же лицо. Если же учесть, что в 1887 году, когда писалась повесть, Мопассан уже три года страдал от серьезнейшей ипохондрии и глубокой депрессии, то вполне логично предположить, что в роли автора дневников выступает сам автор повести. Это можно представить как некую попытку осознать и систематизировать процессы, которые происходили в его внутреннем мире, с которыми он пытался бороться, но каждый раз убеждался в собственном бессилии.

Повесть Мопассана, опять же, если сравнивать её с чеховской, имеет черты не только реализма, но и довольно заметный мистический оттенок, позволяющий некоторым критикам и читателям относить её именно в категорию мистики. Но я бы не согласился с таким определением, да, Мопассан пытается нагнать... выражаясь современным языком "хоррор", но, на мой взгляд, не это первично в его замысле - главное тут всё же попытка описать зарождение и развитие душевной болезни, показать "физиологию" распада личности.

Герой переживает процесс вживления в его сознание и даже тело какой-то посторонней субстанции, которая "открывает" ему своё имя - Орля. По-французски "le horla", что можно перевести как "нечто вне", ближе к финалу внешнее зло становится внутренним, герой говорит: "Я погиб. Кто-то овладел моей душой и управляет ею! Кто-то повелевает всеми моими поступками, всеми движениями, всеми моими мыслями. Сам по себе я уже ничто, я только зритель, порабощенный и запуганный всем, что меня заставляют делать"

Вполне логично выглядит финальное желание героя, доведенного до отчаяния, уничтожить своего врага, убив себя. И это тоже не авторская придумка, а проявление тех процессов, которые переживал сам Мопассан, через четыре года после написания повести он предпримет попытку самоубийства.

Так вот, возвращаясь к чеховской фразе, с которой я начал рецензию. Мысль Антона Павловича на самом деле не очень оригинальна, суть её в том, что реальность, созданная больным сознанием, так же реальна для своего автора, как любая прочая, и в таком качестве она руководит его действиями и проявлениями, накладывая свой отпечаток на всё, с чем соприкасается человек. В случае с героем Мопассана - это сожженный в состоянии припадка дом, и погибшая в огне прислуга. Ведь это реальные последствия "борьбы" с "нереальным" Орля.

Если сравнивать "черных монахов" - персонификаций болезней, то чеховский просто душка в сравнении с мопассановским. Он - "монах" Чехова, скорее друг своей жертвы, даже наставник, субъект, беседуя с которым главный герой испытывает наслаждение. "Монах" Мопассана - истинный монстр, злодей, даже демон, измывающийся и издевающийся над своей жертвой.

И оба героя приводятся своими болезнями к смерти, но Коврин умирает тихо и спокойно, со счастливой улыбкой на губах, герой же Мопассана в последней фразе дневника дает нам понять, что он убьет себя, и поскольку продолжения не следует, её - фразу - следует понимать как подтверждение факта самоубийства, самоубийства в исступлении и тяжелой депрессии.

Но кроме чисто психологической тематики, которой насыщена повесть Мопассана, мне после окончания её чтения, пришла в голову вот какая мысль - ведь Мопассан оказался провидцем судьбы европейской цивилизации того формата XIX века. Она так же, как и герой повести, рантье, имеющий деньги и свободное время, доведет себя до исступления разными придуманными поводами и через какое-то время устроит пожар Первой мировой войны, а потом попытается покончить с собой, когда породит еще одну химеру своего сознания - фашизм. Я понимаю, что это очень спорная аналогия, и тем не менее...

Совсем крохотный рассказ в виде дневниковых записей некого француза. По началу всё прекрасно, он любуется Сеной, погодой, делится своими мыслями, впечатлениями о своём доме, радуется утру. Но чем дальше мы знакомимся с записями, тем тревожнее они становятся. У героя появляется беспокойство, он плохо спит, нервничает. Ему снятся кошмары, и постепенно он понимает, что что-то проникает из его снов в реальность. Этот кто-то пьёт молоко, двигает предметы и даже показывается герою. С каждой записью становится всё тревожнее, обстановка нагнетается. Герой практически сходит с ума, его преследует некое существо - Орля. А дальше нам дают самим предположить, что это за напасть такая. То ли герой сходит с ума, то ли реально нечто поселилось рядом с ним. Достаточно атмосферный рассказ, хорошо передающий эмоции героя, его настрой. Местами страшно, но история не раскрыта, от этого создаётся впечатление недосказанности и лёгкого разочарования.

Перед нами рассказ, написанный в форме дневниковых записей. Дневник принадлежит мужчине, живущему в хорошем собственном доме на берегу Сены неподалеку от Руана. Начинается всё с приподнятого настроения главного героя, радующегося и машущего рукой проплывающему кораблю. Но день за днем его состояние ухудшается: пропадает сон, появляется озноб, лихорадка, учащается сердцебиение, повышается нервозность и смутное беспокойство. Лечение прописанное доктором не помогает. За то помогает небольшое путешествие, новые впечатления и общение с людьми. По возвращению назад страх перед сновидением снова усиливается, и в голове молодого человека зарождаются мысли одна бредовее другой. Кто-то завладел его телом, и приказывает, что ему делать. Невидимка, незнакомец сверхъестественной породы. Шагнувший по эволюционной лестнице выше человека и называющий себя Орля.

Автор мастерски нагнетает атмосферу. Я и подумать не могла, что французский классик знает силу саспенса и умеет так грамотно её использовать. По ощущениям надвигающейся необратимости этот рассказ мне напомнил рассказ Дафна Дюморье - Птицы . По нему еще Альфред Хичкок снял свой знаменитый фильм ужасов, с одноименным названием. Как от тех птиц не было спасения, так нет спасения и от Орля, всё более подчиняющего себе волю главного героя. Найдёт ли, измученный долгой болезнью, мозг способ уничтожить незваного гостя?

Не нахожу в этом рассказе ничего из ряда вон восхищающего.
Его тема - написание последовательного съезда человека с катушек. Помешательство, описание постепенного расцвета болезни головы. Мне показался близким приём, где показано обострение симптомом только в тот момент, когда находишься дома, в одиночестве, и их спад, когда ты где-то чем-то занят. Мне знакомо это ощущение, когда приходишь домой, остаёшься в четырех стенах, от которых со звоном отлетает тишина, и начинаешь рисовать в воздухе всяких призраков. Хочется вцепится в волосы, вырывать их клочьями из головы и кричать, кричать, чтобы хоть чем-то занять пустое пространство вокруг себя, где ты стоишь один.
Ну а в остальном ничего необычного в рассказе я не обнаружила. Тема неплохая, но мне кажется, нашлись бы авторы, которые реализовали бы её с большим умением. Стиль мне почему-то Стокера напомнил из Дракулы. И название мне кажется забавным. Я помню что оно значит на французском, но на моём родном языке - это "ребенок орла". Из-за этого нет мочи адекватно, без кривых ухмылок, воспринимать крики главного героя о сути его преследователя. Кстати о нём, мне всю дорогу казалось, что это обычный демон сонного паралича и всё время в голове сидела следующая картина:

На меня произведение не произвело сокрушающего впечатления. Плавали, знаем.

Как говорил Юкио Мисима, "любопытство - само безнравственное качество", но мне больше нравится высказывание "любопытство - первый шаг к потере невинности". В бытность, когда один из моих друзей работал в морге, это место чем-то завлекало всех знакомых девушек, глаза их загорались странным интересом и они порою сами просили сводить их на экскурсию. Результат вполне предсказуем - слезы, истерика, девушки теряли сознание и бились в припадках, но почему-то с какой-то нездоровой настойчивостью доводили просмотр экспозиции до конца.

Это, конечно, крайность, в новелле Мопассана "Знак" все не до такой степени, но кто его знает, что там у кого является крайностью. Предыстория рассказа такова, что некая вполне приличная дама однажды узрела в окне напротив какую-то девушку, делающую малозаметные, но вполне определенные знаки головой проходящим мимо мужчинам. В школьные годы одна моя одноклассница доводила до исступления учившегося у нас доброго наивного парнишку подобным знаком (в юмористическом смысле, конечно), который бегал за ней, требуя объяснить его значение под громовой хохот учащихся.

Что было дальше в новелле Мопассана, я вам не раскрою, хотя об этом вполне можно было бы догадаться. Поэтому от любопытства перейду к следующему важному характерному моменту, являющемуся ключевым в этом маленьком произведении великого автора. Это правила поведения. В те годы, во французском девятнадцатом веке, довольно просто было поставить даму из общества (или считающей себя такой, эту еще проще) в неловкое положение, хотя, скажем, по новеллам Мопассана, их атмосфере и духу, подобные выводы сделать было бы сложно.

По моему убеждению, именно такие люди как Мопассан, Флобер, Бальзак, Стендаль, Золя (этот методом от противного) как раз и создали подобное представление о Франции позапрошлого века, у людей сложилось впечатление, что век восемнадцатый кажущейся фривольной вседозволенности во Франции продолжился и даже стал каким-то махровым и основательным. Определенное время выдвигало определенных людей, а еще все делалось в противовес напыщенной в своем морализме "дружественной" Англии. Именно правила приличия, тем не менее, общественная мораль, до сих пор создают кучу всевозможных трагических нелепостей, отцы семейства прыгают в окна, когда узнают об их изменах, скандинавские поборники нравственности достают из закромов пулеметы, а некоторые наши неандертальцы вешают на лобовое стекло усатую морду с пояснениями "раньше был порядок". Да, видимость чего-то была всегда.

Мопассан же, как это всегда было, имел в виду исключительно что-то свое. Он, скорее, со всем этим боролся доступными методами, справедливо полагая, что ничто человеческое никому не чуждо и люди уже в должной степени развиты, чтобы понимать - внешняя порядочность никак не связана с внутренней. Хотя, кто-то там утверждает, что порок всегда можно прочитать по человеческому лицу. Если бы это было так, то никто не смотрел бы телевизор. Собственно, именно этот один лишь внешний вид до сих пор заставляет многих вести себя определенным образом, когда в глубине души им давно хочется выть от всех этих ритуальных правил. Скука, которая была особенно популярна среди замужних женщин девятнадцатого века, являлась прямым следствием всех этих общественных норм.

В новелле "Знак" как раз и описана одна из подобных дам. Однообразие стало ее проклятием. Конечно, можно считать нормой, если, скажем, в одном и том же месте постоянно торчат моя кошка, памятник Слифосовскому и пользователи этого ресурса, но здесь явно не тот случай. Например, "Леди Макбет Мценского уезда" Лескова, если вновь обратиться к крайностям (а на что еще можно так удачно ссылаться!), хорошо демонстрирует, на что способна отмороженная праздношатающаяся скучающая женщина. Кто не читал, обязательно ознакомьтесь, если не боитесь крови. "Знак", конечно, сдобрен игривым позитивом Мопассана, но и в нем, если присмотреться, можно найти некую отчаянную тональность. Любопытство и скука - ужасающее сочетание и именно с ним мы можем начать повествование. Остается только представить, что по этому поводу мог накреативить умелый автор, которым являлся Гюи де Мопассан.

Третья составляющая новеллы "Знак" касается женской природы в принципе и женщин, не отягощенных слишком высоким уровнем тяжелого поведения. Думаю, что эта тема уже разобрана по косточкам в соседних отзывах, поэтому здесь я благоразумно, может даже как-то по-джентльменски, промолчу. Ограничусь только одним высказыванием, если перефразировать Гюстава Флобера, то получится что-то типа "проститутки - это женщины, практикующие фетиш, нетрадиционные игрища, свальный грех, садомазо и т. д. Говорят, что из них выходят хорошие жены."

Наконец, в результате, "Знак" еще и о справедливости. С моей стороны это больше шутка, но, прочитав, можно увидеть, что именно этим все и заканчивается. Если сделать далекоидущие выводы, не касающиеся напрямую повествования, то, скажем, если ваш муж или ваша жена без причины вдруг заявились домой с подарком для вас, то это означает, что они что-то уже натворили. Подарок - это знак.

Читайте Мопассана, думаю, что ему это приятно.

Так сказал Евгений Головин, которым я сейчас балуюсь, в контексте то ли алхимическом, то ли алкоголическом («Орля рифмуется с «водку пить из горла»), и я решила прочитать.

Мопассана я не особо люблю – порядочная нудятина, но очень психологичная. Здесь тоже не без психологии, но я бы все-таки сказала, что «Орля» рассказ антипсихологичный. Психиатрия здесь больше для антуража эпохи: нервные волоконца, душ Шарко, гипноз, Фрейд грядет (он тогда уже был, но еще не успел родить психоанализ).

Я никак не могу согласиться с теми, кто говорит (я одним глазком почитала чужие рецензии), что это рассказ или мини-повесть о человеке, который сошел с ума. Напротив, герой как раз очнулся от материалистического сумасшествия в жестокую магическую реальность и наконец-то поступил как здравомыслящий человек, хотя и сгоряча. Потому что если к тебе присосалась какая-то потусторонняя сущность, то мямлить про «раздражение нервных волоконец» это просто непозволительная расхлябанность.

Если кому-то больше по душе слово «мистика», то я не возражаю, хотя какая тут к шуту мистика (вспоминается что-то про «магию и ее разоблачение»). Вот Иван Бездомный сразу понял, что к чему, когда нацепил иконку на грудь, чтобы поймать иностранного консультанта, хоть и был человеком невежественным. Именно потому, что был человеком невежественным, понял и начал действовать, за что доктор потом пришил ему шизофрению. А вот герой рассказа Мопассана на беду считает себя человеком образованным и прогрессивным, поэтому он долго цепляется за научные объяснения и лечится дУшами.

Еще в тех рецензиях, в которые я одним глазком, упоминался рассказ Чехова «Черный монах», и мне тоже он вспомнился, хотя и не скажу почему, я его так давно читала, что осталась лишь фигура черного монаха в утомленном солнцем воображении главного героя. Тоже, видимо, придется перечитывать. Я люблю читать по принципу «втыкайтесь».

Но вернемся к «Орля». Даже не знаю, как Мопассан сподобился написать такой странный, ведущий в бездну, рассказ. Наверное, неосознанно. Позже такие штуки будет создавать Майринк, специалист по големам и зеленым ликам. По сути, автор описал столкновение двух конкурирующих систем – науки и магии, и баланс сил не в пользу науки. Плюс добавьте едва уловимый комизм. Или это только я вижу комизм? Герой Мопассана заурядный обыватель, любящий поумствовать и его рассуждения о стихиях и новоявленном существе рождают у читателя некоторый диссонанс. Хочется сказать «как корове седло». Так до конца и не понятно, автор своему герою сочувствует или считает его идиотом.

Возвращаясь к Головину, процитированная мной фраза выдернута из стихотворения «Учитесь плавать» и плавание там имеется ввиду не реальное, а метафизическое – плавание как обретение точки опоры, как ни странно, плавание на земле, а не в воде. Рассказ «Орля» насыщен силами стихий – земля, вода, дыхание ветра и очищающая магия огня. Неумелое вмешательство в магическую парадигму приводит героя к трагическому финалу. Разум не выдерживает столкновения с завладевшим им фантомом, герой начинает идентифицировать себя с Орля и склоняется к самоубийству. Не научился плавать, не смог утвердиться в магической системе и того… Орля. А мог бы жить.

P.S. Написано в порядке бреда. Нервные волоконцы раздражились. Или раздрОжились?

P.P.S. А еще мне вспомнился рассказ Пелевина Ухряб , там герой тоже выпестовал себе "ухряб", побежал и навернулся.

Мне всегда интересна психология человека и интересно узнавать новое, даже через художественную литературу. Этот рассказ Мопассана был упомянут в "Сновидении" Тилье, и как мне было не прочесть что-то о расстройстве психики у классика французской литературы?
Рассказ преподносится как дневниковые записи молодого человека, который с каждым днем все больше сходит с ума. Я склонна верить, что описываемые в произведении события мы видим глазами больного шизофренией, но я не психиатр, утверждать не буду. Мужчина верит, что в его доме поселился невидимое существо, которое выпивает из бутылок воду, дает ему указания и влияет на его эмоциональное состояние. Меняя обстановку, герой рассказа чувствует себя хорошо, но стоит ему вернуться домой - все возвращается на круги своя. С каждым абзацем, с каждой записью сумасшествие нарастает и приближается логическая развязка.
Название рассказа объясняет сам автор (или переводчик?) как "Слово «Le Horla» принято понимать как «Le hors là», то есть «внешнее», «находящееся за пределами действительности», «потустороннее» (другими словами, то фантастическое, что окружает героя повести).". Интересно, есть люди, прочитавшие произведение, и поверившие, что у молодого человека была не душевная болезнь, а контакт с потусторонними силами?

Гениально! Неспешно, тонко, емко, красиво и – страшно! Вот она душевная болезнь, с которой (или внутри которой) человек не может жить.
Совсем недавно прочла «Черного монаха» Чехова. Да, в случае с Ковриным – это мания величия, где-то гордыня, мечта об известности, славе, но я опять за свое, это, собственно, никому не мешает. Да пусть он тешит себя радужными мыслями и чувствами!
А у героя Мопассана совсем другое. Ах, как страшна эта черная бездна в душе человека, как мечется его мысль в поисках осознания происходящего! Если бы только мысль… Поджечь дом, чтобы избавиться от этого ненавистного невидимого. Кто, что в доме – не важно…. Ах, не помогло, ну что ж, остается одно…

Вряд ли здесь уместно приводить красивости слога Мопассана, но вот это «Наш вкус едва распознает возраст вина!» не могу упустить.

Мне страшно после прочтения рассказа, когда некто или нечто порабощает сознание. Страшно находиться в плену у самого себя и вынашивать, предпринимать жуткие попытки вырваться из этого плена.
«Как глубока тайна Незримого»!