Ваша оценкаГ. Брох - выдающийся австрийский прозаик XX века, замечательный художник, мастер слова. В настоящий том входят самый значительный, программный роман писателя "Смерть Вергилия" и роман в новеллах "Невиновные", направленный против тупого тевтонства и нацизма.
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,5
20 оценок
- 570%
- 420%
- 35%
- 25%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 21Хотят прочитать 137
Рецензии
Unikko21 мая 2019 г.О смысле смерти
Читать далееКогда-нибудь мы узнаем, почему в нашем веке столько великих художников написали столько нечитабельных произведений. И каким чудом эти нечитабельные и нечитанные книги стали событием столетия и получили известность.
"Дневник" В. ГомбровичГомбрович писал о "Процессе" Кафки, но его слова справедливы и по отношению к Герману Броху, особенно к его "вершинному достижению", "самому значительному, программному роману" "Смерть Вергилия". Медлительная манера повествования, высокопарный неподатливый стиль, читать сложно. Впрочем, пересказать сюжет не представляет труда, как и понять смысл. Как водится, лучше всего это сделал сам автор:
Книга рисует последние восемнадцать часов умирающего Вергилия, от момента его прибытия в порт Бриндизий и до кончины в послеполуденные часы следующего дня во дворце Октавиана Августа. Хотя книга написана от третьего лица, она представляет собой внутренний монолог поэта. Это прежде всего расчет с собственной жизнью, спор с самим собой о том, была ли она правильной или неправильной в моральном смысле и насколько оправдано то, чему он посвятил жизнь, - его творчество. Перед смертью Вергилий хочет уничтожить свой труд, однако жизнь всякого человека вплетена в эпоху его бытия; итог, к которому он приходит, охватывает всю совокупность духовных поисков и многоразличных мистических течений, которые пульсируют в теле Римской империи этого последнего дохристианского столетия и которые сделали Вергилия предвестником христианства.История Вергилия начинается с конца, с последних часов жизни тяжелобольного поэта. Постепенно в настоящее, вливаются воспоминания о прошлом, их сменяют сны и лихорадочные видения, осложняя и расширяя представление читателя о Вергилии. Но самое необычное в романе заключается в том, что Герман Брох не просто воссоздал внутренний монолог умирающего Вергилия, но одновременно его прокомментировал. Вот Вергилий лежит после сильного приступа кровохарканья. Лежит, вслушиваясь в себя: жив пока, хорошо. Наплывают воспоминания, когда он, восьмилетний мальчик, "впервые обнаружил, что и просто лежа на постели можно многое наблюдать", тогда он был здоров и полон сил. Воспоминание накладывается на нынешнее состояние: "...и точно так, как тогда, хотя и благодаря постоянной еженощной привычке куда более сознательно и определенно, он вникал в состояние своей телесной крепи, как и тогда, он явственно ощущал каждую точку своего тела, которой касался ложа, и, как и тогда, мнилось ему, будто покоится он на водах, будто его корабль плывет, слегка покачиваясь, по самому гребню волн, а кругом разверзаются бездонные бездны". А далее следует комментарий рассказчика. "Он вслушивался в умирание, - объясняет автор. - Осознание этого факта пришло к нему без чувства страха, разве что с той необычной ясностью, какая устанавливается вместе с нарастающей лихорадкой. И вот, лежа в темноте, вслушиваясь в темноту, он понял, чем была его жизнь, понял, насколько была она непрерывным вслушиванием в процесс умирания и не могло быть иначе". А автор вслушивается в глубинные побуждения души Вергилия. И это не столько тема романа "Смерть Вергилия", сколько художественный метод, успешно примененный и в другом романе сборника - "Невиновные".
В "Невиновных" Герман Брох снова подтвердил, что он писатель-рентгенолог, и его задача - раскрывать в героях скрытые душевные склонности. В одиннадцати новеллах Брох показывает, как простые люди, обыватели, создали благоприятные условия для возникновения нацистской диктатуры. Никто их героев "Невиновных" не участвовал в захвате власти в Германии национал-социалистами, но все они сделали этот переворот возможным. За внешне благопристойной жизнью автор увидел и показал читателю сомнительные душевные качества: алчность, тщеславие, эгоизм, равнодушие к близким, высокомерие, но у "невиновных" всегда есть оправдание, рациональное объяснение своим предосудительным поступкам: "беззаботной жизни (земному благу) чувство ответственности ни к чему". Особенно символичен в этой связи образ Андреаса - главного героя романа, появляющегося почти во всех новеллах. К слову, Андреаса будут судить и вынесут приговор, но единственное, что не вызывает сомнения в абсурдном романе Броха: все невиновные виновны, но наказание понесли единицы.
261,6K
Andrey_N_I_Petrov16 ноября 2023 г.Завещание поэта
Читать далее"Смерть Вергилия" – одна из главных книг европейского модернизма.
В заглавии романа нет никакой метафоры, так как он повествует о последних неполных сутках жизни великого римского поэта, творца "Энеиды", начиная с морского прибытия в порт Брундизий и заканчивая то ли предсмертными, то ли уже посмертными видениями 21 сентября -19 года. Зато метафорами, а также философскими и поэтическими рассуждениями под завязку заполнен сам текст. Император Октавиан Август привозит Вергилия на италийский берег в нетранспортабельном состоянии, тот уже не может ходить и с трудом дышит, его разум пребывает в лихорадке – и Брох показывает эту лихорадку изнутри, проводя читателя по своей версии умирания поэта. От вероятной реальности версия Броха отличается колоссальной продуктивностью мышления Вергилия в финальные часы: поэт успевает переосмыслить всю свою жизнь, подвести ее итоги, выдвинуть себе обвинение в поверхностном эстетизме и приговорить "Энеиду" к сожжению, а затем еще и держать оборону этого отдающего Геростратом решения перед друзьями Плотием Туккой и Луцием Варием и перед самим императором.
"Смерть Вергилия" относится к ряду модернистских романов идей, наподобие "Человека без свойств" Роберта Музиля, "Волшебной горы" Томаса Манна и книг Германа Гессе, где почти нет событий и очень много рассуждений за жизнь, историю и человечество, а нам это все приходится читать. Специфика книги Германа Броха – в фокусе на философию литературного творчества: что должно и не должно делать поэту, какие отношения в треугольнике реальность-автор-текст правильные и неправильные, к чему онтологически стремится человек вообще и человек записывающий в особенности и какие препятствия встречаются ему на предначертанном пути. Жизнь и смерть, свобода и долг, любовь и страх, свет и тьма, природа и история, государство и личность, символ и предмет – что эти и не только эти понятия и явления означают для поэта? Ответы на этот вопрос складываются в своеобразное завещание Вергилия, только не наследникам его имущества, а последователям его искусства.
Роман поразительный по исполнению, и в виду имеется даже не то, что столь плотный поток сосредоточенных и вместе с тем мечущихся абстрактных размышлений об абстрактных вещах, по большей частью собранный из метафор, по силам сочинить только человеку очень талантливому одновременно и в философии, и в поэзии. Хотя нет, имеется в виду и это тоже, поскольку "Смерть Вергилия" – один из сложнейших художественных текстов на моей памяти, а уж я-то читывал всякое; при том, что вихри мыслей Вергилия захватывают красотой и живой эмоцией (невероятная вещь для романа идей!), охватывать вниманием их густословную целокупность крайне трудно даже в пределах одной страницы; впрочем, общие смыслы выделяются даже из самых темных мест благодаря закольцованности поэтических медитаций.
Однако еще более впечатляющей, на мой взгляд, является внеположенность текста. Да, по приемам это явный модернизм, и как раз такой, какой я люблю, без клоунады, с эстетским пафосом, однако совсем нет ощущения, что роман был написан в 30-40-е, как и в какую-либо иную эпоху. Свободен он и от узконациональных примет – никак не скажешь, что это немецкая книга, скорее общеевропейская. Ближе всего "Смерть Вергилия" к времени и месту, которые в ней реконструированы, и это понятно, ведь роман почти полностью посвящен борьбе идей в сознании Вергилия и в диалогах с друзьями и Октавианом Августом, а идеи возведены к вещным абстракциям античной философии, очищены от более поздних наслоений. Может показаться, что есть исключение – Брох вводит в видения умирающего поэта предчувствие Рождества Христова – но пришествие Спасителя Вергилий действительно предсказывал еще в "Буколиках". В общем, вневременной и внепространственный текст, что полностью соответствует его теме и за что мое автору посмертное уважение.
Третье достоинство книги – в ней есть сюжет! Вергилий не просто блуждает в меркнущих дебрях своего разума, а реагирует на внешние события. В первой, вечерней части поэта несут с корабля во дворец, и он наблюдает, как вокруг него кипит жизнь, бурлят и радости, и страдания; проход по трущобам под брань из окон запускают в нем самокритику – и как только Вергилий в последний раз напитывается ощущениями мира, автор тут же оставляет его одного и дает во второй, ночной части какое-то время повариться в собственном бреду. Затем Брох подкидывает поэту небольшое полночное происшествие на улице, направляющее мысленный поток в новое русло; затем добавляет мнимого собеседника – галлюцинацию, оспаривающую выводы Вергилия о ничтожности его литературных трудов. Когда риторический танец двух Вергилиев достигает пика, автор отправляет поэта в сон, где его метания приобретают иную форму. А в третьей, утренней части приходят друзья и император и начинаются споры умирающего то с реальными людьми, то с разрастающимся сонмом видений. То есть Брох, хоть и пишет сложнонавороченные предложения в абзацах по несколько страниц, постоянно сохраняет событийную динамику, в истории все время что-то меняется, даже когда мысли героя ходят по кругу. Здорово.
Отдельного упоминания достойна последняя часть, где Вергилий окончательно теряет связь с реальностью и проникает взглядом за порог смерти, останавливаясь на пороге языка. Там происходит такое, и это так написано, что даже не хочется спойлерить, тут надо читать вам самим. Возможно, финал романа можно читать отдельно, в том числе как "пробник" перед решением, браться ли за книгу целиком. В данном случае это допустимо, поскольку во-первых, уже в заглавии "Смерть Вергилия" сообщается, чем все закончится, во-вторых, мистическое откровение из-за пределов разума почти ничем не связано с предшествующей борьбой идей в Вергилии, разве что исполнением желания познания смерти, которого так жаждет поэт ночью и утром.
"Смерть Вергилия" – одна из тех немногих книг, после которых надо брать паузу в чтении, потому что они одновременно и забирают очень много сил, и очень многое дают. С одной стороны после нее надо восстановиться, с другой – переварить воспринятое и понятое. Это трудный, но энергичный текст: работа с ним не истощает, а заряжает трудолюбивого читателя. Возможно, это только мои личные впечатления, и для других роман покажется непролазной и тягостной кучей скучных слов, но мне он передал столько всего, сколько я даже не мог ожидать от какой угодно художественной книги. Замечательно, что недавно "Азбука" переиздала этот шедевр модернистской мысли (у меня советское издание) и теперь его могут прочитать все-все-все, кого вдруг заинтересовал мой краткий отзыв.
10730
sergepolar24 ноября 2025 г.Рождение Вергилия - проводника Данте
Читать далееМногие авторы задавались вопросом о том, почему именно Вергилий был выбран Данте. Конечно, есть и ответ самого автора "Божественной комедии". Тем не менее, неоднократно эта тема поднималась и будет обсуждаться еще. Я никогда не видел такого развернутого ответа в виде художественного произведения, как у Броха.
Умирающий Вергилий терзается вопросами, ответ на который можно дать только поправ смерть смертью. Ни современная ему философия (наука), ни творчество, ни просто бытовые рассуждения не могут помочь.
Вергилий одновременно ищет проводника, но и сам постоянно называется проводником.
Постоянный поиск ответов - одна из сквозных тем "Божественной комедии". Но это форма любомудрия, невозможная в античности. Что и является причиной терзаний Вергилия.
Я бы посоветовал читать роман Броха параллельно с чтением недавней книги "Мудрость надежды" Ольги Седаковой, посвященной Данте и "Божественной комедии".764
Цитаты
pannochka8 февраля 2017 г.Читать далееЧто такое имя? Лишь платье, которое не нам принадлежит, а под нашим именем мы голы, ещё более голы, чем дитя, которое отец берет на руки, дабы дать ему имя. И чем больше заполняем мы имя своим бытием, тем более чужим, тем более независимым от нас оно становится и тем более покинутыми становимся мы сами. Чужим и заемным является у нас все: и имя, что носим, и хлеб, что едим, да и сами мы чужие самим себе, нас, голых, сунули в чужие готовые формы, и лишь тем, кому удалось сбросить с себя чужую чешую, открывается цель, лишь они привязаны к этой цели, чтобы навсегда слиться со своим именем.
3532
Sivierre20 мая 2025 г.Песнь жадности — вот что надобно им посвятить! Да, но что толку? Ведь поэт ни на что не годен, ни в какой беде он не помощник, и слушают его лишь тогда, когда он мир приукрашивает, отнюдь не тогда, когда он изображает мир таким, каков он есть. Ложь, а не истина дает славу!
2102
Подборки с этой книгой
Редкие/малочитаемые авторы классической литературы
- 402 книги
Мастера современной прозы
- 124 книги
Что читает Патти Смит
- 121 книга
Список Гольдштейна. Лучшее в зарубежной литературе 20 столетия
- 31 книга
Еврейские авторы в мировой литературе
- 363 книги