Кошмары аиста Марабу

Там мы ходили в зоопарк посмотреть знаменитого лигра: животное – гибрид африканского льва и бенгальского тигра. Когда я увидел эту тварь в вольере, я расстроился и загрустил. Он казался мне чем-то неуместным, уродцем, который не должен был появиться на свет и никогда бы не появился, если бы не вмешательство человека. Мне было жаль лигра.

Слабые люди держат всё в себе и, не причиняя никому зла, терпят, пока боль не разорвёт их на части.

Все вокруг не настоящие, но все это существует.

И тогда я понял, что мы наделали, что мы на себя взяли. Красота её была не во внешности и не в физической привлекательности, а в том, как она двигалась, как преподносила себя. Её уверенность, гордая осанка, живость характера, бесстрашие, нечто даже более основательное и менее поверхностное, чем все эти качества, делали её красивой. Это была её суть, её мироощущение.

— [...] спорт, как и все остальное, уступил место бизнесу.

Видишь ли, Рой, Дидди, может быть, и не супер, но он обладает одним чрезвычайно важным качеством. У топ-менеджеров теперь его нет, да и не нужно, их можно купить. Другое дело — простой персонал. Я, конечно, имею в виду преданность. Старый добрый Дидди всегда готов служить империи. Такие, как он, всегда ценились такими, как я, с тех пор как британцы ступили на эту богом забытую землю.

Я сожалел вообще, не имея в виду конкретного человека, которого я обидел. Своих жертв я ненавидел еще больше. Но после я всегда пытался загладить вину, совершить что-то хорошее. Но только когда я поступал с кем-нибудь так, как с этим маменькиным сынком, я чувствовал энергию жизни, чувствовал себя на коне.