Цитаты из книги Light Boxes

3. Я написал историю, чтобы показать любовь, а она превратилась в войну. Какой ужас.

Люди видели, как медведи гризли застегивают на все пуговицы пальто из оленьих шкур на случай мороза.

Февраль пьет слишком много кофе.

3. Ты пахнешь медом и дымком. Так я тебя и зову. Девушка, которая пахнет медом и дымком. Но это только часть тебя. Ты поле одуванчиков.

К ночи мы все чувствуем грусть, это и есть Февраль.

Война вернет мне дочь, спрашивает Таддеус.
Птицы переглядываются.
Возможно, говорят они. Все возможно, когда ты начинаешь войну.

Мне сейчас снится сон, кричу я. Ты можешь проверить кровать, посмотреть, не сплю ли я там.
Нет, это не сон, кричит она после того, как возвращается из дома, где проверяла нашу кровать. Причина в твоих мыслях. Твою дочь похитили, и мысли об этом мучают тебя. Иногда ты просыпаешься ночью от кошмаров, но сейчас ты не спишь.

Я хотел написать тебе историю о магии. Я хотел, чтобы кролики появлялись из шляп. Я хотел, чтобы воздушные шары поднимали тебя в небо. А обернулось всё грустью, войной, разбитым сердцем. Ты этого так и не увидела, но внутри меня сад

Я, само собой, не Профессор, но и мне стало ясно: во время этого сезона Февраля с нами что-то произошло. Показатель грусти, или как там он называется, достиг пикового значения. Тад указывал на диаграмму с круто взбирающейся вверх линией и хмурился. И разговоры о его бедной пропавшей девочке, и вид моих собственных детей, бьющихся головой о стену весь долгий Февраль, так разозлили меня, что я решил возложить мое сердце, мою кровь на алтарь войны.

Мы часами смотрим на небо.

В небе два солнца.

На одном солнце написано «Июнь»

и на другом солнце — «Июль».

"Смысл в том, заметил я, чтобы пытаться снова и снова. Ради идеи."

Кстати сказать, христианское «аминь» – просто вариант звука «Ом», к которому ликующая патриархия пришила гипертрофированный гульфик.

дни стали холоднее, облака - толще

Однажды я увидела, как он смотрел в окна на падающий снег и начал громко рыдать.

Я кормил тебя одуванчиками и вычищал стебельки из твоих зубов своим языком.

Новое небо пахнет, как океан. На ощупь оно кажется смятым бархатом...

Я закрываю один глаз, и вытягиваю руку, и рву горизонт. Тащу небо вверх и к себе, как старые обои.

Представься мне такая возможность, я бы раскроил Февралю череп. Размахнулся бы большим ведром с живицей, с силой врезал бы по виску а потом наблюдал, как ледышки его мозгов разлетаются, словно конфетти.

Мне просто хотелось чувствовать себя в безопасности.

Он открыл дверь и протянул ей скульптуру совы с проломленным черепом. Он купил ее задешево у впавшего в депрессию скульптора.