Цитаты из книги Starfish

«Когда бьешь кого-то, это значит только одно: тебе никогда не нужно извиняться. Пока не становится слишком поздно, конечно».

fucking typical bureaucracy, first sign of trouble it sacrifices the very parts that keep it fed.

It's a thin line, these days. Simulations are almost always better than real life, and real life gets blamed for the poor showing.

Роуэн не ответила на звонки Скэнлона. Терпение обернулось неуверенностью. Неуверенность затлела убеждённостью, а та стала медленно кипеть.

Нечто похожее на Патрицию Роуэн призраком маячило на экране время от времени, задавая вопросы /.../. Даже не призраком на самом деле. Симуляцией, замаскированной под плоть и кровь. Её машинная природа проявлялась в еле заметных повторах, подражательных разговорных циклах, фиксации на ключевых словах в ущерб концепциям.

- Никто из нас не в порядке, — отвечает Майк. — Наше время сочтено, если тебе интересно мое мнение.

... у каждого рифтера в прошлом было слишком много Скэнлонов, официально сочувствующих одноразовых друзей, которые мягко убеждали вернуться домой, снять обвинения, аккуратно притворялись, что все происходит исключительно в твоих интересах.

Какой смысл быть богатым, если покупаешь только самое необходимое?

- Ты не понимаешь, - голос Кларк абсолютно ровный. - Дело не в том, сколько ты всего натворил, чтобы попасть на рифт. Дело в том, сколько пережил, сколько перенёс.

Если от света становится больно, то нужно всего лишь держаться во тьме.

К тому же она прекрасно знает, что во всем виновата сама. Она просто легла, отключилась. Ждала смерти. Просила о ней. Она всегда ждет смерти и просит о ней.

— И люди играют в лотереи со ставками один к миллиону постоянно. Но у «русской рулетки» шансы гораздо выше, но как-то не слишком много людей рвется крутить барабан. — Разные результаты.

Возьмите дюжину детей. Любых детей. Хорошенько взбейте и смешайте, пока не останется только несколько комков. Двадцать или тридцать лет подержите на небольшом огне; доведите до медленного кипения. Снимите буйных психопатов, шизоаффективных, людей с синдромом расщепления личности и слейте их. Дайте остыть. Подавать с дофаминовым гарниром. Что вы получите? Нечто погнутое, но не сломанное. Нечто, подходящее для трещин, слишком извилистых для всех нас.

— Здесь говорится, что мы просто органические компьютеры. С лицами. — Так и есть. А некоторые из нас теряют даже их.

Катарсис есть даже в проигранной битве.

Едва ли было справедливым, что те, кто избежал Холокоста, оказались возлюбленными его создателей.

— Я — не растение. Лица богатеньких туристов проносятся в памяти Джоэла. «А вот о некоторых людях так не скажешь».

— На самом деле я больше механик. — Разумеется, — говорит она без всякого выражения. — Это твоя работа — держать вещи сломанными.

Плохо справляешься даже с собственным страхом, запрограммированным на уровне физиологии. Но когда настроен на остальных, все еще хуже.