Сборник рассказов. Синий фонарь

Но потом стали появляться картины чего-то очень знакомого, и одновременно никогда не виданного — померещился огромный белый город, увенчанный тысячами золотых церковных головок, — город, как бы висящий в воздухе внутри огромного хрустального шара, и этот город — Николай знал это совершенно точно — был Россией...

Вы знаете: я не большая поклонница малой прозы. Однако для горячо и давно любимых авторов все же делаю некоторые исключения, как, например, для главного постмодерниста в моей жизни - Виктора Пелевина, чей "Хрустальный мир" перечитываю с завидной регулярностью, каждый раз находя в нем новые оттенки смыслов и чувств.

И все так же мчусь, подобно героям - юнкерам Николаю и Юрию, охраняющим в семнадцатом проезд к Смольному, - навстречу неведомому, все так же терзаюсь вечными вопросами личного бытия: а в чем моя миссия? Как и персонажи, вновь даю обещания стать лучшей версией себя, заранее зная, что хватит меня ненадолго...

Можно придираться к тематике пелевинского текста, исторической точности воспроизводимых им деталей и диалогов, но зачем: постмодернизм, мне кажется, и не претендует на историческую достоверность, это всего лишь вольная фантазия на тему. Важнее другое - идеальная композиция текста и многослойность, тут же побуждающая к рефлексии.

...Они походя, между делом, рассуждают о роли личности в истории, о предназначении каждого человека на Земле, не осознавая, что сами в эти минуты творят историю! История - это же не громкие слова и зачастую не самые значимые даже решения и поступки. От твоего рутинного и обычного действия в самом деле может зависеть судьба страны. И до чего же филигранно и выразительно показывает нам это Пелевин!

Под кокаиновым дурманом проносится в их сознании Россия - хрустальным, ломким шариком, переливающимся всеми гранями. Под этим же дурманом хочется стать лучше. Сильнее. Умнее. Чтобы соответствовать родине, чтобы исполнить свою миссию достойно и до конца.

А наутро - отходняк. Все вчерашнее кажется дымкой, будто было, но не со мной. Туманом развеиваются вчерашние обещания, неслышно подкрадывается жестокая реальность: вот она не спала, пока ты где-то витал в облаках.

Пелевинский текст (практически любой, и этот не исключение) всегда возвращает меня из нелепых фантазий в настоящее, то самое "здесь и сейчас", когда ты вдруг осознанно понимаешь, что от твоих усилий может зависеть чье-то будущее, не только твое, твои сегодняшние решения могут сделать чью-то жизнь чуточку лучше, ты можешь принести своим действием в этот мир больше добра, а своим бездействием (унынием, апатией, сомнением в себе) можешь лишить этот мир крохотной толики счастья, кому-то столь жизненно необходимой.

А кокаиновые дремы и мечты - лучшая, хотя и спорная метафора для побуждающего к самосовершенствованию мотива. Пелевин отчего-то выбрал именно такой образ транса - что ж, его право как писателя выбирать собственные средства достижения замысла.

Темп, ритм, динамика, наложение смысловых слоев, емкие диалоги и потрясающая предреволюционная атмосфера - лично для меня в этой небольшой по объему истории идеально все.

И до чего же органично, на мой взгляд, вплетены в пелевинскую прозу блоковские стихи:

И дальше мы бредем. И видим в щели зданий Старинную игру вечерних содроганий

Перечитывая рассказы Пелевина, осознал одну банальную штуку: историй про правильные важные вещи написано много. Историй про правильные важные вещи, которые трогают за душу, которые интересно читать, от которых внутри мурашки - мало. И Виктор Олегович специализируется именно на них! Начнем с конца - идея рассказа очень проста: пропаганда может заставить людей поверить в любую несуразицу, в лютую дичь. И если (а точнее - когда!) люди в нее поверят, они своими руками сотворят такой ужас, что ни одному злодею и не снился. Так работают диктаторы. Так возникают трагедии национального масштаба. Но как тонко упакована эта идея в рассказе! Автор помогает читателю самому прийти к ней, прочувствовать ее как свою. Как у него это получается? Я не претендую на глубокое понимание, но просто оставлю здесь несколько догадок. 1. Псевдодокументальный нарратив. Тон рассказа похож на историческую статью в популярном журнале, а сам термин "оружие возмездия" - действительно существовал в пропаганде третьего рейха. 2. Консолидация читателей через образ врага. Трудно представить русскоязычного человека, относящегося к нацистам с симпатией, Гитлер - универсальное зло. 3. Инверсия, эзопов язык. Как образ Римской империи был у Бродского способом говорить об СССР, так и Пелевин, мастерски подмечает узнаваемые черты диктатуры - управление слухами через доносы, тупость местных властей и т.д. 4. Нематериальность оружия возмездия. Ни площадка под строительства мега-зоопарка, ни катакомбы не имеют никакого отношения к сабжу. Мы догадываемся, что он не имеет материального носителя. 5. Катарсис. Откинутая занавеска ставит читателя лицом к лицу с действительностью, с последствиями применения "духовного" "оружия возмездия". Вот такие симулякры!

Эта книга в список моего приоритета для прочтения попала крайне случайно. Во время гвоздележания с мастером обсудили другое произведение Пелевина "Чапаев и Пустота", и тренер настойчиво порекомендовал прочесть это произведение.

"Затворник и Шестипалый" — это сатирическая притча, которая превращает жизнь цыплят-бройлеров в метафору человеческого общества. Несмотря на абсурдность и мрачный юмор, в ней звучат глубокие размышления об устройстве мира, о свободе, любви и поиске смысла.

Основные мысли Общество как птичник, или Двойная иллюзия: Пелевин создает аллегорию общества, где вся жизнь вращается вокруг "кормушки-поилки". Социальная иерархия определяет близость к ней, "боги" (люди) вершат судьбы, а "Стена Мира" символизирует границы мышления и восприятия. Суть трагедии в том, что ни цыплята, ни люди не видят за пределами своей ограниченной "коробки".

Свобода как Путь, а не Пункт назначения: Главная ценность здесь — быть свободным. Идея полета — это метафора свободы и самосовершенствования как процесса, а не готового результата.

Столкновение сознаний: Герои представляют разные этапы познания. Шестипалый лишь начинает сомневаться, а Затворник, побывав уже в нескольких "мирах", осознал, что настоящее освобождение — это перестать быть игрушкой системы и вырваться за ее пределы.

Самоценность личности: Идея очеловечивания — видеть личность прежде всего. Именно Шестипалый, чье физическое отличие изначально изолирует его от социума, оказывается способен на истинную любовь и размышления.

Отметил в книге много цитат, лучшие из них приведу ниже:

Если считать, что всю жизнь тонешь — а так это и есть, — то любовь — это то, что помогает тебе удерживать голову над водой.

Ты ведь не знаешь, почему он это сделал... Так что ты вел себя очень глупо, но совершенно правильно. Любовь придает смысл тому, что мы делаем, хотя на самом деле этого смысла нет.

— А ты уверен, что так можно научиться летать? — Нет. Не уверен. Наоборот, я подозреваю, что это бесполезное занятие. — А зачем тогда оно нужно? — Потому что кроме этого я знаю много других вещей, и одна из них вот какая: если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый слабый луч света, ты должен идти к нему, вместо того чтобы рассуждать, имеет смысл это делать или нет. Может, это действительно не имеет смысла. Но просто сидеть в темноте не имеет смысла в любом случае.

Всегда поражался, как здесь все мудро устроено. Те, кто стоит близко к кормушке-поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство.

— Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, — сказал Затворник. — А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо.

Повесть однозначно рекомендую к прочтению, благо он совсем небольшой.