Цитаты из книги Огнепоклонники

Джербану давала брачные советы внучкам, втискивая в них весь куцый опыт собственного замужества: — Догола не раздевайтесь, на спине как курицы ощипанные не лежите. Так мужу и надоесть недолго. Мужчине надо показываться понемножку и не спеша. Нижнюю юбку сняли — остаетесь в кофточках, кофточку сбросили — юбку не снимайте. Муж всю жизнь будет любопытствовать и никогда к жене не остынет. И без дела не сидите. Книжки читать ни к чему — их демоны лености изобрели. От безделья мысли лезут в голову. Вот я ни минуты зря не тратила. Пока с вашим дедушкой лежу, угри выдавливаю у него на шее и на плечах.

Герой этой печальной повести, Поли Содавала, отправился в Англию и легкомысленно сдал чемодан, полный опиума, в багаж вместе с другими вещами. Багаж загрузили в пароходный трюм, но всякого рода формальности по прибытии так утомили путешественника, что он оставил вещи на таможне, а сам уехал отдыхать в отель. Явившись на другой день за багажом, он обнаружил, что чемодан, который бесцеремонно швыряли из угла в угол, порвался, раскрыв свой секрет. Содавалу торжественно встретила депутация таможенников и полицейских, терпеливо дожидавшихся его. К Содавале был проявлен настолько большой и лестный интерес, что его арестовали и препроводили в тюрьму.

Зороастрийцы поклоняются огню, избранному пророком служить зримым символом веры. Любой огонь — всегда искра Высокого Огня, одушевляющего все живое. Огонь — первопричина вечного света — воплощает в себе не только всю вселенную, но и дух, движущий ею. Нет святотатства страшнее, чем осквернение огня, и ничто не оскверняет огонь больше, чем слюна, плевок, — а что такое курение, как не плевок в огонь? В зороастрийских домах свечи гасят молитвенным прикосновением двух пальцев, в очагах всегда поддерживается огонь: ночами его бережно сохраняют в золе, а по утрам ярко разжигают. Дуть на огонь — грех. Хранители храмового огня приближаются к нему, лишь закрыв повязкой нос и рот, чтоб не осквернить священный Аташ-огонь ни единой капелькой слюны.

Парсы не закапывают и не сжигают мертвых — трупы оставляют на возвышениях без крыш, где их расклевывают стервятники. Англичане дали этим необычным кладбищам романтическое название «башен молчания». Два слова о башнях: круглое строение, облицованный мрамором пологий пол с углублением, напоминающим воронку с отверстием посредине, — туда стекает кровь, ссыпаются высохшие кости. Подземные каналы отводят все это к четырем глубоким колодцам, расположенным довольно далеко от башни. В колодцы насыпаются известь, древесный уголь и сера. По верхнему краю мраморной воронки идет широкий уступ, на который можно уложить пятьдесят мужских трупов, пониже — уступ для пятидесяти женских трупов, третий уступ предназначен для детей. Стервятники расклевывают труп в несколько мгновений, оставляя голые кости. Высота башни рассчитана так, что стервятник может перелететь через ее стены, но если попытается подняться с тяжелой ношей в когтях или клюве, то ударится о верхний край.

На второй день пребывания в Лондоне от иллюзий не осталось ровно ничего. Они увидели неряшливых англичан в плохо сшитых теплых костюмах, которые куда-то спешили с озабоченным видом, англичан, поглощенных зауряднейшими житейскими делами. Увидели затюканных и нерешительных людей с невеселыми лицами, увидели и других — с настороженными, наглыми глазами уличной шпаны. Увидели обтрепанных англичан, которые подметали улицы, мыли окна, выносили мусор. Они сталкивались с продавщицами, клерками, лавочниками — и все были англичанами, светлокожими и светлоглазыми, и со всеми полагалось вести себя как с равными. Лица лондонцев носили совершенно то же выражение, что лица жителей любого города Индостана. Где же короли и королевы, лорды и леди, где их нарядные кареты? Где джентльмены и дамы с высокомерными, холодными глазами, с уверенностью в своем превосходстве? Семейство Фредди вдруг осознало, что превосходство, которое англичане подчеркивали в Индостане, было таким же преходящим, как их загар.