Изгнанник

Произошла некая страшная катастрофа, уничтожившая весь мир. Действие пьесы разворачивается в пустой комнате с двумя маленькими окнами через которые можно наблюдать в подзорную трубу за морем и землей. Нет природы, нет солнца, в зоне видимости все серое, черно-белое и только эта комната, как Ноев ковчег и четыре выживших человека. В инвалидном кресле проводит свои дни парализованный и слепой Хамм. Клов, его слуга, его глаза, руки и ноги. В мусорных баках обитают родители Хамма, старые Нагг и Нелл, помешавшиеся безногие инвалиды. Выжил ли кто-то еще неизвестно, во всяком случае эти четверо считают, что нет.

Вот такую жуткую и мрачную картину рисует Сэмюэл Беккет. Удивительно, но автор находит в этой безысходности место для юмора. Гротескные сентиментальные старики вспоминают свое прошлое и Нагг в тысячный раз рассказывает анекдот про удачно сшитый костюм и безумный мир. Все погрузилось во мрак, но остались людские пороки. Ненависть Хамма к старикам, его безразличие и цинизм (снова напрашивается библейское сравнение Ной и Хам), фанатическая любовь Клова к порядку в полном хаосе, похотливость старой Нелл и обжорливость Нагга постоянно требующего печеньки или карамельки. Он и перед смертью ест, ест и ест. Нелл умерла и Хамм просит посмотреть Клова жив ли еще отец, что он делает в своем мусорном баке.

Клов. Сосет свое печенье. Хамм. Жизнь продолжается.

Хамм и Клов не могут найти общего языка, постоянно ссорятся, но и связаны друг с другом. Слуга выполняет все прихоти хозяина и сам недоумевает, что заставляет его постоянно подчиняться. Что это разум, зависимый от наших чувств и желаний? Клов знает, что если уйдет, то погибнет и у прикованного к инвалидному креслу Хамма не останется шансов на спасение. Клов постоянно смотрит то в одно окно, то в другое и вдруг обнаруживает мальчика, который сидит и смотрит вниз на свой пупок. Он жив или мертв? Клов уходит или остается? Жизнь продолжится или же конец всему?

Мрачная и сложная пьеса, хорошая гимнастика для мозгов, но не мое.

Беккет – пять органов чувств в рассыпчатых контурах, какие принято (где? почему?) называть человеком, и больше ничего. Как прикасается Беккет? Допустим, что от надоедливого и настырного собеседника остается одна лишь кисть с выгнутым указательным пальцем или один только указательный палец, который неумолимо давит на одну лишь точку тебя, что приводит сначала к легкому замешательству, затем строго направленным действием обращает на себя всё больше внимания, а в конце концов из-под пальца начнет вспухать, как от стократного удара кулаком по одному и тому же месту. Как звучит Беккет? Как старый-престарый рояль. Он уже никогда не запоет как прежде. От его игры хочется затопить уши, а от гниющего вида рождается жалость именно оттого, что когда-то он ведь сверкал от чистоты внешней и музыкальной. Как пахнет Беккет? Предположим, что в неком социуме принято душиться соками заплесневелых надежд и общественного отторжения, ядом атрофирующихся и деградирующих свойств человека (думать, чувствовать и проч). Некий социум считает свой дурман нормой. Какой Беккет на вкус? Пожевав ветхий, а потому легко оторвавшийся, уголок одной из страниц книги, не смог определить на вкус Беккета. Пожалуй, безвкусный. Как выглядит Беккет? Откуда знать? Был ли он вообще? Видел его кто-нибудь? Подойдет любой набросок черной человеческой фигуры с исчезающими контурами.