Мифы Ктулху

Я слышала мнение, будто нам, читателям из двадцать первого века, выращенным на книгах Стивена Кинга, Лавкрафт покажется пресным, плоским и неубедительным. И я, в общем-то, была к этому готова. Да, это каминг-аут: я знакомлюсь с Лавкрафтом впервые. ) И то, по случайному стечению обстоятельств. Лавкрафт с его Ктулху много лет болтался у меня на мысленной полочке "когда-нибудь потом" и "дело несрочное".

И я сразу скажу: я забыла, как дышать, пока читала.

Вначале и вправду было скучновато — первые страницы я перелистывала, закатив глаза: ах эта старомодная неспешность повествования. А потом я, как и сказала, забыла, как дышать. От ужаса. А потом книжка закончилась.

"Зов Ктулху" — коротенький, в общем, рассказ, написанный по всем канонам хоррора. О том, что это классика и о том, что Лавкрафт великолепен для писателя своего времени, здесь уже написали немало, как и о его непростой судьбе, я не буду повторяться. Я вообще хочу поговорить только о языке автора и привести несколько конкретных мест в тексте, которые проняли меня до глубины души.

Как вообще писать хоррор? Лавкрафт попался мне ровно в тот период жизни, когда я в очередной раз рассуждаю о законах жанра. Я лично не планирую в нем (в жанре) совершенствоваться, но мне любопытно разбираться, препарировать, оценивать свои ощущения от книг, сравнивать, размышлять. Так вот, у Лавкрафта в "Зове" сюжет как таковой весьма плоский и простой — где-то есть некое Злое Зло, и есть на планете люди, служители культа Зла, которые то ли ждут, что оно пробудится, то ли стремятся это самое пробуждение приблизить. Всякий, кто сталкивается с хоть каким материальным воплощением формы этого самого Зла (статуэтки, барельеф) приходят в ужас, а те, кто продвинулись в исследовании слишком далеко, "случайно" погибают. Ах да, Зло время от времени влияет на особо чувствительных людей через сны.

Этот сюжет можно было бы рассказать по-разному.

Лавкрафт, я считаю, сделал это гениально.

У него очень богатый, сочный, метафоричный язык, и в тех местах, где он описывает — даже не само Зло, нет, лишь приближение к нему — он выбирает такие слова и образы, что у читателя (у меня) волосы встают дыбом. Приведу всего лишь несколько примеров того, как Лавкрафт смог изобразить страшное — как чуждое человеческое природе. Вот, вот оно: самое страшное — это не просто какая-то тварь, выползшая из моря, самое страшное – это то, чего мы не можем понять, потому что у нас не хватает соответствующих органов чувств. Самое страшное — не то, что ест человека, потому что ему надо питаться и оно сильнее, самое страшное — то, что вообще неконгруэнтно человеческой природе. То, что персонажи книги (а вместе с ними и читатель) изо всех сил пытаются постигнуть своими органами чувств ... и не могут. Потому что "оно" пришло из совершенно другого пространства, у "него" другие законы, другие потребности. Честное слово, я давно так не пугалась, а ведь это всего лишь крошечный рассказик на 59 страниц. А я — заслуженный читатель и фанат Кинга!

Так вот, несколько цитат:

Вот! Тут я вижу эту самую неконгруэнтность человеческого и того, что присуще животному. Не-совпадение, неточность, которую улавливает человеческое ухо. Автор мог бы подобрать десяток красноречивых эпитетов, чтобы описать "ужасный ужас" обряда служителей культа, к которым подкрадывались доблестный инспектор сотоварищи, но он обошелся одной фразой: страшно слышать одно вместо другого.

И мне стало страшно.

Сама фраза, которая много раз повторяется в тексте — не буду ее тут писать, про Ктулху — наполнена звуками "ф" и "х" и сразу рождает в голове чудовищные образы. Я вообще не сильна в фонетике, но уверена, у нее тоже есть свои законы насчет того, как и какие звуки влияют на человеческую психику.

Следующая повторяющаяся фраза, которая вызвала во мне дрожь, — это "циклопическая кладка". Я даже пошла гуглить, что именно такое циклопическая кладка, потому что если не знать термина, неминуемо начинаешь думать о циклопах из мифов, и эти мысли тоже врываются в будничность повествования (вообще от контраста реализма и того, не-человеческого, которое в него вплетено, становится страшнее всего. Обожаю этот прием).

Так вот, циклопическая кладка — "конструкция, состоящая из массивных каменных валунов, подогнанных друг к другу с минимальным количеством глиняного связующего раствора или без. Валуны могут казаться вовсе необработанными, промежутки между камнями заполнены мелкими камнями." Проще говоря, это конструкции из огромных необработанных камней. То же само по себе что-то, внушающее уважение перед монументальностью, а в сочетании с безобразным чудовищем — ужас.

И — мое любимое — несколько раз упомянутое в сочетании с "циклопической" кладкой описание спрятанного города как сырого, камней - как "склизких", "зеленых", "затянутых водорослями". Это тоже вполне конкретные образы, которые никак не сочетаются в человеческом сознании со строительством из огромных валунов на суше, это что-то сверх-рациональное и очень, очень пугающее.

И вот, самое:

Я подчеркнула очередные характеристики места с точки зрения его аномальности, не-нормальности. Учись, салага, говорю я себе, перечитывая и перечитывая эти строки.

Не то чтобы я ставлю целью напугать кого-то до глубины души, как вчера напугал меня Лавкрафт, но какое же восхищение у меня вызывает этот литературный прием. 

Не боюсь, что мои впечатления могут показаться наивными, боюсь только что забуду их и забуду чем, собственно, восторгалась в этом тексте, поэтому и пишу рецензию, чтобы сохранить отзыв "по горячим следам". К Лавкрафту непременно вернусь.

Читаю, значит, "Рай-1". Заходит речь об инопланетных паразитах. Вспоминаю "Паразитов сознания" Уилсона. В библио наталкиваюсь на хвалебные упоминания о данной повести. И понимаю, что она есть в долгочитаемом сборнике "Мифы Ктулху"! Надо читать.
Написано интересно и связно, с обильным неймдропингом, который здесь удивительно к месту. Присмотрел для себя Гюисманса про сатанистов.
Через рукопись Войнича к "Некрономикону". От Лавкрафта к Мейчену.
Концепция ллойгор по Уилсону недалеко ушла от его же "Паразитов сознания".
Некие энергетические пришельцы. В прошлом хозяева Земли, ныне подземные сущности, с трудом влияющие на людей. Но они собирают силы и готовят свое возвращение.
Старенький профессор и полковник в отставке пытаются дать им отпор.
Повесть реалистична сразу на двух фронтах — борцов с ллойгор считают выжившими из ума чудаками, и ллойгор в конце концов расправляются с парой исследователей.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Двадцать четвертый век.
В рассказе две линии.
В одной — команда космонавтов летит к открытой планете Икс, находящейся вдвое дальше Плутона.
В другой — нам подробно рассказывают о геополитике и мироустройстве, с каждым разом отшагивая все дальше в прошлое от времени действия рассказа и все ближе к нам. Социальные формации получились у автора вычурные и любопытные.
Планета Икс оказывается Югготом, о котором пророчески писал Лавкрафт четыреста лет назад.
Первое, что стоит отметить — рассказ до сих пор кажется современным. Он вполне мог быть написан и пять-десять лет назад, а не пятьдесят.
Второе — то, что Лавкрафт рассказу не особо нужен.
Логичное завершение антологии "Мифы Ктулху" — показаны события далекого будущего.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)

Чарльз Бут со своим слугой, а на самом деле уже другом, приезжает в доставшийся ему по наследству дом и обнаруживает, что тут происходит что-то неправильное. Местные жители как огня боятся внешне обычного жилища, а сам дом наполняется странными и пугающими звуками. Постепенно этот деревенский страх распространяется и на нового владельца дома.
Читатель узнает обо всех событиях из писем, написанных Чарльзом своему товарищу, и из записной книжки, принадлежащей слуге.
То, что происходит в доме, сначала кажется немного странным, но с каждым днем становится все более пугающим. От одной из местных женщин Чарльз узнает о связи давно умерших владельцев дома с заброшенным поселком Иерусалим, до которого легко дойти пешком. И Чарльз со слугой посещают это жуткое место.
Постепенно они все больше втягиваются в происходящее и в конце концов Чарльз понимает, что уже не может все бросить и просто уехать. Он должен остановить надвигающееся зло.
Действия героев иногда наивны и не очень продуманны, но все равно вызывают уважение. Да, им страшно, но они делают то, что считают необходимым, даже если не очень рассчитывают на удачу.
Очень частый финал в историях Кинга, когда герой побеждает, но откуда-то из уголка выглядывает побежденный злодей, пока очень незаметный. Он обещает: Я еще вернусь.