Огненные годы

Агент знает и видит всё, но никто не знает и не видит агента.

Потеряв свободу, они потеряли индивидуальность.

Он сказал это так искренне и горячо, как может сказать только человек, взятый под стражу.

Мы с вами сегодня как нитка с иголкой: куда вы — туда я, куда я — туда вы.

В звуке милицейского свистка заключалась магическая сила, подчиняться которой одессит привык издавна.

Хорошо стреляет тот, кто стреляет последним.

И нигде, никогда, ни один из фронтов Республики не был настолько бессмысленно жесток, как жестоки были атаманы разгульно-пьяных петлюровских банд.

"... Ничего нет легче, чем убедить человека заняться сочинительством. Как некогда в каждом краманьонце жил художник, так в каждом современном человеке дремлет писатель. Когда человек начинает скучать, достаточно легкого толчка, чтобы писатель вырвался наружу..."

Каждый из нас считает себя очень обязанным другому: я — за то, что он не выстрелил в меня когда-то из манлихера, а он — за то, что я вовремя его посадил.

Ему была ясна его задача. Вид первого трупа, который ему пришлось осматривать, глубоко потряс его. Это не был страх перед мертвецом. Это было негодование и острое сознание чужого человеческого горя. „Люди, только что освобождённые революцией, не должны умирать от руки убийц”, — сказал он себе. Он должен помочь трудовым селянам сбросить с себя последнее иго — бандитизм.