Холодная кожа

Что-то с чем-то.

Сначала один хороший каталонский писатель сел за стол и начал писать книгу. И хорошо так начал, написал две главы: про заброшенный маяк, про революционное движение в Ирландии, про полусумасшедшего смотрителя маяка, про человека, который мечется на своём жизненном пути и бежит от самого себя. Хорошо так написал, красиво, проникновенно, интересно. Разве что непонятно было, зачем он ввёл странноватого дзенн-наставника и опекуна главного героя, но такую мелочь можно и простить.

А потом этот писатель соскучился и ушёл куда-то. И тут же смешались в кучу кони, люди, чтобы только войти в историю и в эту книжку черкнуть чего-нибудь странного, всего вперемешку. Поначалу приходит какой-то малолетний любитель Лавкрафта, который вводит в историю морских кракозябр... Точнее лягушанов, ну, хоть не корнишонов. Причём видно, как мечется его творческая душа: сначала они холодные, как трупы, потом почему-то резко теплокровные, а потом опять холодные трупы. И здесь сразу возникает вопрос по поводу названия книги. Зачем довольно точное "Холодная кожа" (как это и есть на всех остальных языках, включая язык оригинала) превратили в загадочное "В пьянящей тишине"? Тем более что тишины там ровно полтора абзаца? Что, неужели какая-то там кожа недостаточно хороша и поэтична для человека с таким замысловатым именем? Альберт Санчес Пиньоль, "В пьянящей тишине", к вашим услугам, миледи.

Потом поклонник Лавкрафта убегает, зловеще хохоча и крича попеременно "Фхтагн" и "омохитхи". На писательскую арену выходит создатель игр-шутеров. Его логика неумолима и проста. Есть кракозябры (лягушаны, омохитхи, да хоть горшками назови, только дай шотган) — значит, их надо убивать. Нет, не убивать даже. Мочить. Значит, вот тут сделаем ловушки, вот тут сделаем боевую зону, ящики для укрытий... Вон там ты найдёшь неограниченный запас патронов и оружия, а вон там с небес упадёт манна небесная, как только ты левел-апнешься. Точнее, не манна с небес, а динамит из под вод, но это уже частный случай трактовки.

Мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Появляется автор зомбофильмов из самых грязных задворок Голливуда. Лягушаны ведь, если разобраться, те же зомби, даже цвет такой же, только пахнут по-другому. Поэтому надо все сцены переписать так, чтобы было похоже на защиту в доме от атаки зомби... А внутренний мир героев... Какой внутренний мир? о___О Хватит и пары ремарок. Например, главный герой у нас будет делать вот так, потому что на экране это эффектно смотрится: "По дороге домой в наказание бил себя кулаком по голове". Плохая, плохая голова! Примерно в этот же момент само абстрактное понятие "логика" со всех ног улепётывает от главных героев (и автора в том числе). Например, "...я стал безжалостно избивать его, сам не знаю почему". Ну вот действительно, на фига? Только чтобы было? Только дай интеллигенту пукалку в руки, так он тут же пойдёт всю окрестную фауну и флору мордовать с криками: "Я гомо сапиенс, едрит твою в бабушку плюнуть ©" Или вот: "Он двигался, пригибаясь, и кричал удивительно тонким женским голосом". Зачем этот здоровенный волосатый мужик кричал женским голосом? Вообще, зачем он кричал? Мозги, ау? Есть кто дома? Или вот эта сцена из четверосортных индийских триллеров: "О, мы стоим сейчас на пороге убежища, я дал тебе патронов и оружия... Теперь, если ты мне не доверяешь, застрели меня! Стреляй же!" Я думала, что после этого они достанут медальон с фотографией мамочки (одинаковые у обоих) или найдут одинаковые родинки друг у друга и будут до конца книги в экстазе отплясывать вместе с лягушанами. Но нет. Индийские фильмы - это тоже своя логика и следование канонам. А тут логике не место.

В какой-то прекрасный момент на сцену выбежит автор эпистолярного жанра, впопыхах накарябает главу и убежит. Под конец придёт кто-то начитавшийся плохой альтернативной литературы, где любой абзац без избиения кого-нибудь, кишок, крови или секса считается лишним. В интеллигенте будет просыпаться то одно, то другое, то любовь, то морковь, то сочувствие, то всех застрелю, то гуманист, то ещё кто-нибудь. Кстати, зоофилия меня почему-то совсем не покоробила на фоне всей этой феерии. Куда более странным мне показалось сосание уха Треугольником. А ещё то, что все интересные и часто упоминающиеся в романе штуки так и не объясняются. Вот зачем Анерис пела? Почему она свалила из стаи? Зачем эти чуваки атаковали (ну, тут хотя бы есть версии)? Зачем они посылали детёнышей? Что стало с Треугольником? Что, чёрт дери, за итальянец и содомит, которые измозолили все глаза?

Бац! — препошлейший конец, виденный и слышанный всеми. Старый, с гнильцой, полностью ожидаемый, а от своей "псевдонеожиданности" ещё более неприятный. Как фокус, показанный плохим пьяницей-клоуном.

Я могу догадываться, что автор хотел вложить сюда определённые ценные мысли. Про деградацию человека, про поиск себя, про вечную борьбу с захватчиками (вот тут как раз могла бы пролечь шикарнейшая параллель с ИРА и Англией). Вот все условия автор для хорошего романа создал, а сам роман написать не смог. Все эти мысли не выписаны, или выписаны неискусно, топорно, бездоказательно. Вышел какой-то несуразный комикс, где намешано всё и сразу, так что в итоге из разных ярких красок получилась серо-коричневая мутная бурда с запахом рыбы. И всё же я не ставлю минус — вот за то, что он всё же хотел эти мысли выразить. Ну, и за первые две главы, может ведь, когда захочет. (И за то, что это рыбье мочилово не затянулось страниц на семьсот).

Флэшмоб 2011, рекомендация Lamoir .

Знал и все равно предпринял попытку установить связь между сражениями прошлого и кромешной тьмой будущего, отправившись добровольно на затерянный близ Антарктиды остров Буян.

Он взял с собой книги. Шатобриан, Гёте, Аристотель, Рильке и Стивенсон, Маркс, Лафорг, Сен-Симон, Мильтон, Вольтер, Руссо, Гонгора и Сервантес! Наверное думал, если на острове в полтора километра длиною он по документам один, то ему дадут почитать? Наивный. Там же лес стеной. Мох по колено. Маяк без громоотвода. Домик метеоролога без кухонной утвари и с затоптанным садиком. И тишина. Только Омохитхи вдоль дороги на камнях сидят. Дорогого гостя развлекать готовятся. Зря ему что ли две тысячи пуль и две винтовки ремингтон подбросивший до острова капитан оставил. Кстати, зачем такой тайный подарок? Там даже чаек нет? В кого стрелять предполагалось? Видимо, в айсберги, если те слишком близко подплывут. Или уныние действием разгонять. Или по призракам прошлого палить.

И что же сделал этот царевич, которому судьба давала столько шансов для самореализации? Его же добрые люди снабдили всем необходимым. Формалином для ловли блох автохтонных насекомых. Карликовыми длинношёрстыми кроликами сибирской породы для рагу под киевским соусом. Золотишко мог поискать по просьбе торгового предприятия из Лиона. Или нести веру принцам племени банту. Отмел все варианты, даже не попробовав. А все почему? Да потому что кто-то уже изобрел ружье. А еще раньше топор. И уж совсем раньше вживил в днк ген агрессивности и привычку сначала нападать на все непонятное, а уж потом разбираться. Когда военные действия не помогли.

Как человек образованный, царевич не только в тире развлекался. Он еще занимался поиском смысла, в свободное от стрельбы время. И добился поразительных результатов, решив, что если он подойдет к делу разумно, то добьется ответной реакции. И не просто случайной, а такой, какая ему по нраву. Наивный в квадрате. Все таки не только сон разума порождает чудовищ, но и само его наличие. Разума этого. Все беды от ума. И от стремления разложить все по полочкам, упорядочить и взять под контроль то, что недоступно пониманию. Единственное, что можно получить, вложив в цель всю душу, так это озлобление от бессилия изменить мир. Причем, в любую сторону. Сложно это. Без каких-либо гарантий результата. Неважно, как задумал изменить мир - к добру или к худу. Гуманными методами или жестокими. Целовать будешь царевну-лягушку или за лапку и об стену. Результат будет непредсказуемым. Давно ведь подмечено, что зло может быть той силой, что творит добро. А благими намерениями вымощена дорога в ад.

Я взялась за книгу, чтобы лично узнать за что ее так ругают. А она взяла и понравилась. Стиль у Пиньоля спокойный и рассудительный. Сюжет - притча на притче сказкой погоняет. Наблюдения интересные, созвучны с моими. Мне было комфортно читать. Нравилась неоднозначность характеров, узнаваемая нелогичность происходящего и невозможность найти выход. Вне всяких сомнений, мой автор. Читаю дальше!

Моё внимание к данному произведению привлекло: 1) моя бабушка работала на метеостанции, которая находилась на сопке среди леса, когда я была маленькой 2) порой мне хочется побыть наедине с собой в месте где никого нет, а главный герой как раз в таком месте. 3) остров, море, природа - что может быть лучше? 4) ну и чего скрывать, мистические нотки сыграли свою роль.

Это очень и очень неоднозначная книга, с одной стороны мне было интересно читать, с другой стороны меня посещали мысли: что это за бред? Особенно эти так называемые лягушаны вообще не укладывались в моей голове. И ближе к концу книги я поняла почему, я ожидала другое, что-то более реальное, но оказалось что это фантастика. Поэтому я смирилась с лягушанами и приняла это как факт, тогда воспринимать все происходящее стало проще.

Я не могу сказать, что это теперь одна из моих любимых книг, но она вызвала эмоции, как положительные так и отрицательные, но интерес был до самого конца истории, к тому же встречалось много интересных высказываний и цитат, определённый смысл тоже присутствует, так что это не просто фантастическая история, да и объем книги совсем смешной, так что читается быстро. Правда конец был ло конца не проработан и вышло нелепо.

Сразу после прочтения я посмотрела экранизацию, она мало чем отличается от книги, только события быстрее разворачиваются.

Если бы Роллинс писал вместе с Симмонсом, именно в тот момент желающим рассказать историю "Террора", получилось бы нечто подобное этой книге. А визуальный ряд больше всего мне почему-то напомнили "Аватар", хоть речь и не идёт о чужой планете, щедро заросшей джунглями. Нет, действие как раз происходит в суровых местах - антарктические широты, малюсенький остров, на котором только и есть, что старый маяк и домик для метеоролога.

Молодой ирландец, решивший спрятаться от мира и человечества как раз в тот момент, когда его страна получила независимость - а он с детства помаленьку партизанил - и пошла совсем не тем путём, о котором мечтали ирландские повстанцы, не находит на острове своего предшественника, а его должен забрать тот же корабль. Вместе с капитаном они идут по острову в поисках "старого" метеоролога, предполагая, что то на радостях надрался вместе с соседом - техником морской сигнализации, по-простому смотрителем маяка.

Смотритель Кафф производит впечатление абсолютно сумасшедшего человека, метеоролога тут тоже нет, и капитан предлагает парню не оставаться, обещая везде подтвердить, что условий для работы не было вообще. Но для юноши важнее оказывается желание одиночества. Страх ещё не пришёл. Но придёт, обязательно придёт...

Во время прогулки по лесу он находит табличку возле самодельного водопровода:

Точно, сумасшедший, надо бы с ним поосторожнее... Но, разбирая свою поклажу в домике, метеоролог вдруг видит, как под дверь просовывается не человеческая рука - длинная, покрытая серо-зеленоватой кожей, с тремя косточками в локте... И любой человек, даже совершенно безумный, автоматически становится союзником.
Смотритель маяка и метеоролог - не единственные обитатели острова. Раса, давно исчезнувшая, или раса новообразованная, монстры, чудища, поумневшие морские животные? Однозначного ответа не будет. Но ирландец (не без влияния той, кого он в начале называет животиной, а потом - возлюбленной) убеждается, что они разумны.

Каффу это не важно. Он давно решил, что лягушаны, как он их называет, - просто злобные животные. Сами они, правда, называют себя омохитхи, насколько получилось разобрать из их языка, представляющего собой нечто среднее между кваканьем лягушки и кряканьем утки. Конфликт между техником и метеорологом принципиальный, мало несогласия по поводу того, кто таковы их враги, так ещё и животина/возлюбленная у них одна на двоих...

Для начала она афористична и написана кристальным языком, я то и дело делал скриншоты, восхищаясь чеканностью формулировок. От первого лица, без изысков, без обиняков, просто дневник-монолог образованного молодого человека, не чуждого прекрасными идеям свободы и красоты.
Отправляясь на далекий необитаемый остров метеорологом он бежит от прошлого, но влипает в весьма непростое настоящее. Забегая вперед, скажу, что финал открытый и будущее его неопределенно.
На острове с героем происходит нечто столь странное, невероятное и необъяснимое с рациональной точки зрения, что он, в некотором смысле, сходит с ума, оставаясь при этом в здравом рассудке. Начинается рискованное путешествие, поиск и осознание самого себя перед лицом смертельной (?) угрозы (?) или нечеловеческой (?) любви (?). Такое экзистенциальное приключение.
У героя есть спутники. Одного мы знаем как смотрителя маяка, а имя другой узнаем (?) только в конце книги.
Герой задает себе много вопросов, и, кажется, имеет шанс найти на некоторые из них ответы, больше узнать о самом себе, о вине, о потере, о мире и о свободе и агрессии.
Последняя глава книги особенно хороша, в ней, как в зеркале отражается начало романа и с этой точки зрения мы видим, что вещи и обстоятельства (да и люди) совсем не таковы, какими казались нам на первых страницах.
Эта недлинная и занятная книга оставляет вопросов больше, чем дает ответов. Тем кто ищет убедительного сюжета и моралитэ - точно не сюда.
P.S. И еще это очередная история про Трою.

«Он не знал о том, что самым мощным зарядом взрывчатки, которую он поднял с португальского корабля, был я сам. Теперь каждую ночь фитиль моей динамитной шашки воспламенялся, и сколько раз мне удастся задуть его до взрыва, неизвестно никому.»

**
«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.»
(Цитата из книги «Изречения и афоризмы Ф. Ницше. Злая мудрость»)

Что движет миром? — На этот вопрос нет однозначного ответа, с какой бы стороны на него ни взглянуть. Тем более, что с течением времени размышления на эту тему меняются: мир не стоит на месте. Но то, что миром и человеком правит страх, на мой взгляд, представляется достоверным. И похоть (не столько любовь!) также играет важную роль в мироздании.

В основе идеи фантастического романа «Холодная кожа» (2002) каталонского антрополога —Альберта Санчеса Пиньоля лежат эти два чувства, определяющие суть жизни животного, в том числе человека, семьи, племени, рода, народа, государства …

«La pell Freda» — так на каталонском языке читается название романа. Перевод — «В звенящей тишине» ничего общего с авторским названием не имеет. «Холодная кожа» — это дословное и точное авторское название книги, отражающее суть идеи романа.

Пиньоль для завязки использует тему войны. Она, как никакая иная, наиболее полно раскрывает движущие силы устройства миров — страх и похоть: войны не обходятся без насилия и изнасилований.

Главный герой — безымянный «господин инспектор ветров и облаков» бежал от войны в надеже найти покой и уединение аж в Антарктику — страну ледяного безмолвия. Крохотный островок в Южной Атлантике с возвышающимся на нём маяком должен был стать прибежищем новоиспеченному метеорологу — дезертиру–ирландцу. Только вот незадача: куда-то подевался прежний работник, которого должен был сменить вновь прибывший …

И уж совсем невероятным окажется то обстоятельство, что островок обитаем: его населяют существа, также сбежавшие от неудобных обстоятельств. Более того, на нём очень скоро разразятся боевые действия. Вот так герой попадает из огня да в полымя. И его война продолжается. Он будет двигать основную идею романа: его страхи и его похоть (впрочем, не только его!) делают эту фантастическую и с глубоким психологическим и философским смыслом историю.

Кто-то увидит в романе «Холодная кожа» Лавкрафтовские мотивы. Но это совсем не так. Просто может сработать стереотип восприятия. «Чудовища» — это лишь невиданные существа подводного мира. Они — другие. Они — чужие. Поэтому для обычных людей — страшные чудовища. Сирены. Люди-амфибии. Лягушаны — в понимании обитателей острова: нелюди, животные, хуже собак.

Но так ли это на самом деле? Не удобное ли ухищрение придумали люди: назначить чудовищ, чтобы затем их уничтожать, оправдывая свои страхи? В таком случае Лавкрафт отдыхает. Здесь совсем иные мотивы. Попахивают гнилой фобской политикой.

У страха не только глаза велики, как гласит народная мудрость. Страх не только преувеличивает масштаб опасности, но и ослепляет. А это ещё опаснее, чем преувеличение: отключается разум, человек перестаёт соображать …

Не забываем, что автор — учёный-антрополог, к тому же — наш современник. Где Лавкрафт и где Альберт Санчес Пиньоль? Ещё раз хочется отметить: мир не стоит на месте. У Пиньоля всё глубже и интереснее.

Время повествования автор не указывает. Правда, есть некоторые косвенные признаки. Внимательный читатель их увидит, обратив внимание на борьбу ирландцев с англичанами: 1922-1923.

Время и место событий для рассказанной истории не важны: история напоминает притчу. Важна суть происходящего, направленная на раскрытие идеи романа, о которой я упомянула выше. Хотя образ ЧАСОВ, как бесстрастного хранителяо времени, а также холодности и точности у Пиньоля возникнет не раз.

Особенно мне понравилось сравнение ада с часами без стрелок. Жуть какая …

«Никогда бы не подумал, что ад похож на такую заурядную вещь, как часы без стрелок.»

… Страх порождает войны. Причиной страха может стать реальная, или мнимая опасность. Страх можно посеять искусственно с целью проложить дорогу войне. С этим успешно справляются информационные технологии, возбуждая информационные войны — инструмент реальной войны на поле боя …

Герои «Холодной кожи» ожесточённо и азартно практически каждую ночь ведут войну с обитателями водной стихии на полное их истребление: до последнего лягушана! Ничего не напоминает? И при этом их очень беспокоит то, что временами лягушаны не выходят по ночам из воды и не атакуют маяк, где укрылись островитяне: убийство инородцев стало смыслом жизни двух островитян.

И, да. Не стоит сравнивать экранизацию этого произведения («Атлантида»/«Cold skin», Ксавье Жанс, 2017) с книгой. Дело совершенно бесперспективное. Ну, может быть, бальзам на душу автора романа, если он не лишен тщеславия. Впрочем, не знаю. Может быть, наоборот.

На мой взгляд, экранизация «Холодной кожи» способна показать лишь внешнюю, зрелищную, сторону книги, и вряд ли способна отразить внутреннюю, эмоциональную сферу, т. е. наиболее сильную часть романа, заставляющую душу вибрировать. Именно чувства и психология отношений — соль этого произведения. Роман нашпигован, как булка изюмом, различными психологическими сценами, раскрывающими сложную человеческую природу.

Война, смерть и секс. Война и смерть неразрывно связаны. Оказывается, что половые сношения примыкают к ним весьма плотно, образуя некий триумвират. Война и смерть освобождают от ограничений во всём. Для многих людей (но не всех!) перед лицом смерти ничто не имеет значения.

«Все предрекало близкую смерть. И, возможно, именно поэтому я еще несколько раз овладевал нашей пленницей. Ничто уже не имело значения.»

Сексологи и сексопатологи смогли бы дать исчерпывающее объяснение сексуального поведения этих троих, привязанных к острову: двух мужчин и женщины-лягушана («животины»), ставшей для них и рабыней, и сексуальной игрушкой и … чем-то ещё.

Страх — порождение неизвестности, незнания. Медленно, аккуратно, но неуклонно Пиньоль подводит читателя к самой сути своего творения. Ему есть ЧТО сказать людям, этому знающему учёному-антропологу — человековеду, знакомому с психологией, и читающему философскую литературу. А мне — читателю, ничего не оставалось, как идти с ним рядом, держась с ним за руку, и заглядывать в глаза, делая небольшие остановки, когда что-то происходит особенно важное и интересное.

Не часто так может повезти с книгой. «Холодная кожа» — для меня одна из них. Хотя нового для себя я ничего не открыла. Но разве это так уж важно?

Да, это простая и понятная история. Немного наивная. Но значимость художественного произведения гораздо глубже, шире, эмоциональнее, чем просто дополнительные знания, ибо направлено не столько на развитие кругозора, сколько на развитие души и удовольствие от общения с автором посредством его книг. Пейзаж один и тот же, а картины — разные.

«Все глаза смотрят, но немногие из них наблюдают, и ничтожное меньшинство способно видеть.»

Наблюдение — основной метод познания мира. Постепенно, в результате наблюдения главный герой без имени («Комарад», то есть Друг) начинает прозревать и понимать то, что происходит. Мы тоже вместе с главгером будем смотреть на происходящее и персонажей другими глазами …

«Посмотрите на ситуацию с этой точки зрения: мы – захватчики. Это их земля, единственная земля, которая у них есть. А мы заняли ее, построили свое укрепление и держим вооруженный гарнизон. Не кажется ли это вам достаточным поводом для их нападений?»

К концу книги история Пиньоля становится «всё чудесатее и чудесатее». У сирены, которую считали животиной — лягушаном, появляется имя — Анерис. А теперь прочтём имя справа налево. Кстати, этот же детский приём шифрования автор использует и в имени австрийца — смотрителя маяка: Батис Кафф. Глубоководный аппарат для погружения и исследования морских глубин. Железный, тяжёлый и полый внутри. Батискаф — неодушевлённый предмет, однако. Похож на персонажа …

«… он прятал свою душу под такой слоновой кожей, что понять его было нелегко.»

Сближение — главная сюжетообразующая идея романа. Война отходит на второй план повествования и становится декорацией, на фоне которой разворачивается главное действие «Холодной кожи».

Гладкая, влажная и холодная кожа человекоподобного существа — Анерис, с которой мужские персонажи вступают в половые отношения, вначале преодолев брезгливость, является важным маркером сближения различных цивилизаций: в понимании того, что беглецы имеют дело не с мистическими сущностями, не причудливыми зверями — лягушанами, а с человекоподобными существами.

Иная цивилизация. Несостоятельность ужасных мотивов Говарда Филлипса Лавкрафта и Эдгара Алана По более чем очевидна. Читатель вместе с персонажами романа становится свидетелем крушения изначальных представлений островитян о происходящей войне.

Это открытие по-разному отразилось на мужских персонажах. Один из них ищет мира с сиренами, другой же окончательно сходит с ума от страха.

«Прикладом, наносившим мне удары, подобно дубине, двигала не ненависть, а страх. Страх понять, что лягушаны подобны нам. Страх перед тем, что они могут предъявить вполне выполнимые требования. Страх, что нам придется опустить оружие, чтобы выслушать их.»

Одно дело убивать агрессивных хищников, нападающих с целью сожрать обитателей маяка, и совсем иное, когда наступает понимание того, что сами обитатели маяка — это оккупанты, сражающиеся с аборигенами, для которых остров — их исконная территория.

В реальном мире вся история человеческих войн — это войны с себе подобными. Автор подводит читателя к мысли о том, что воевать с себе подобными — безрассудно. Войны не имеют смысла.

Одновременно в полный рост проступают идеи гнусных технологий расчеловечивания, в том числе, например, русофобии, в которых так нуждаются элиты государств, разжигающих войны и претендующих на мировое господство. Призывы убивать других людей, потому что они не люди, а какие-нибудь орки, кажутся фантастическими. Но это только кажется …

Развязка романа похожа на рваное кольцо. Закольцованное произведение — это красиво. Мне нравится такой художественный финт. Но счастливого разрешения конфликтов, как внутренних, так и между персонажами ждать было бесполезно. Когда нащупываешь идею и замысел умного автора, то ждёшь примерно то, что им создано под конец.

Выводы, на мой взгляд, должны быть следующими.

1. Войны — неизбежность человечества. Со временем меняются только технологии их ведения. Глупость — не меняется.

2. Чужой, инородец — всегда остаётся изгоем. Примирение между чужими и своими невозможно.

3. От себя спасения нет даже на необитемом острове. Мир нужен с самим собой.

4. Миром правит похоть. Инстинкт продолжения рода — не истребим. Похоть — защитный механизм сохранения рода и вида. Любовь — мечта, которая нужна всем …

5. Страсть как высшее проявление похоти, не находящая ответного чувства, агрессивна.

6. Одиночество нуждается в одиночестве. Нарушение хрупкого мира одиночки может свести его с ума.

7. В каждом — своя бездна. Не надо в неё пристально всматриваться. Когда она всмотрится в тебя, это не на долго. Конец.

8. Хорошие истории — всегда немного недосказанные. Автор должен что-то оставлять на подумать.

**

В общем, прочтение у каждого будет своё.

«Моя возлюбленная отмеряла наслаждение с точностью часов, которые указывают нам время. И была столь же холодна, как они.»

И пишу я вам письмо. Поскольку письмо моё будет идти долго до солнечной Испании ( или уже Каталонии) поздравляю вас с Рождеством и желаю вам всего от господа бога. Поскольку выволочки мне дать некому, да и селедку я чищу правильно ( и вообще как мне удобно) , а послать меня за хлебом и водкой опять же некому, перейду сразу к беде приключившейся...

Милый дедушка Альберт Санчес, сделайте божецкую милость, объясните мне как так получилось, что книга ваша "Холодная кожа" мне не понравилась...от слова совсем. А я ведь предвкушала, думала вот! Будет мне хорошо и интересно, пойду я к друзьям своим и открою им красоту доселе не читанную. Расскажу им откровенно где, что и почему именно ... Приведу цитаты щедро. Скажу как в ночи не спала - все дочитать хотела быстрее. Как ближе к концу стала думать о словах правильных, фразах завлекущих, как коварно тыкала пальцами по клавиатуре - отзыв писать собиралась...
Собралась вот! Пишу теперь вам лично...
Говорят притча это должна быть. Может , может...не увидела( скука такая, что и сказать нельзя...
Как только со второй главы выяснилась нелёгкая доля героя главного , так и оставшегося безымянным ирландским революционером, так и почувствовала я недоброе. А как список литературы вы огласили, который сей парень с собой взял, чтоб не скучать на маленьком островке близь Антарктиды - так и вовсе я приуныла.
А тут вы мне ещё подробно описали единственного обитателя и будущего сокамерника cопоселенца...очень подробно ( а зачем мне , простите, подробности о его крайней плоти?).
А далее мне стало ещё "страньше" , солнце за горизонт опустилось, а чуды-юды синего цвета , да с перепонками, да с ушами там особенными, на берег полезли. Со злым умыслом - спать не давать. Уснешь тут , когда они вокруг дома шебуршатся, в окно лезут и кушать хотят.А ещё мяукают противно! А сопоселенец в маяке забарикадировался и стреляет. И так всю ночь, а днём все равно страшно!

И все. Больше не напишу ( а то скажут спойлер). Но писать то и нечего особо.
Будет там для разнообразия сюжета и выявления "глубины" девица в рваном грязном свитере и с неуемной жаждой сексуальных наслаждений. И далее все понятно по развитию и закольцованности.

Дорогой вы наш автор, все ждала я поворота какого-никакого. Вот никакого и дождалась. Даже черепашки ( я то вашу Марию-Антуанетту хорошо помню и передаю ей привет ) и той не встретил наш герой.
На том письмо мое заканчиваю... Остаюсь все же вашим читателем , с надеждой на будущие хорошие книжки.