Французское завещание

Удивительная книга, ни на что не похожая. Есть такой человек, Андрей Макин: человек — русский, а писатель — французский. На его счету уже 19 романов, и ни один из них не выходил на русском языке. Сама судьба писателя похожа на приключенческий роман: он сбежал из СССР в 1987 году, попросив политического убежища во время поездки в Париж. Там он первое время очень бедствовал и как-то жил даже в склепе на кладбище Пер-Лашез. Он постоянно писал, но местные издатели не верили, что эмигрант может хорошо писать по-французски, на неродном языке, и к его книгам относились с большим предубеждением. Макину пришлось притворяться, что это переводы его произведений, сделанные вымышленным французом. А в 1995 году его четвертый роман, «Le Testament Français», взял да и получил одновременно Гонкуровскую премию и премию Медичи. Неслыханное дело!

«Французское завещание» — это печальная, пронзительная, певучая, поэтичная книга, написанная прекрасным, образным языком: о безымянном советском мальчике, который с детства грезил о Франции, и о его французской бабушке Шарлотте Лемонье, что по воле судьбы оказалась в России и всю жизнь пыталась её понять и принять. И где только эта француженка не побывала за свою долгую жизнь: перед глазами проносятся утонувшая в снегах сибирская деревушка, раскаленные пески Узбекистана, бескрайние степи Поволжья… Видно, что книга очень автобиографична, так что поневоле смотришь на всё через призму знаний об авторе: вот книга, написанная по-французски русским человеком, а рассказывает она о судьбе француженки в России. Русско-французская книга — отдельный жанр, привет из девятнадцатого века.

Франция в романе похожа на прекрасное видение из прошлого, на восставшую из волн Атлантиду, со всеми её смельчаками-революционерами, поэтами, любовниками, балами, дворцами, дуэлями и перезвоном хрустальных люстр. О России автор пишет с болью и яростью, с ненавистью и любовью одновременно. Кровавые войны, жестокости, голод, террор, насилие, страх... и поверх всего этого – вечное спокойствие равнин в глазах смотрящего. Автор рисует Россию, в которую хочется вглядываться до головокружения, будто в бесконечный коридор зеркал. Описывая жуткие, невозможные вещи, а потом любуясь ею, изнемогая от ненависти к ней, а потом признаваясь ей в любви снова и снова. Думаю, что так о России можно писать только издалека, изнутри не получится.

А под невесомыми клубами то ли речного тумана, то ли инея в морозном воздухе, то ли дыма горящих степей вьется и перекручивается туго натянутая сюжетная линия. Взрослеет главный герой, и семейные тайны постепенно превращаются из смутных намеков и догадок в честно и просто рассказанные истории. Прекрасные истории.

Для тех, кто это дочитал, у меня есть две новости: хорошая и плохая. Хорошая: русский перевод романа существует, его легко найти, он выходил в 1996 году в журнале "Иностранная литература". Плохая: автору перевод не понравился, потому роман и не был издан отдельной книгой.

Ох, как меня лично сильно зацепил этот роман!

Как нелегко, порой, найти свою настоящую Родину! У большинства людей такой вопрос не стоит. Наверное потому, что можно вспомнить, где ты родился, вырос, где живут твои родители, друзья детства, найти место на земле, где ты помнишь каждый кустик, тропку, ты радуешь (или огорчаешься), вызывая ностальгию по лучшим своим временам. Такое понятие Родины ассоциируется у нас вместе со словами "родной" (как у болгар), "родимый" (как у сербов).

А как найти свою Родину, если ты рождаешься в одном городе, через две недели уезжаешь за две тысячи километров, проводишь там пять лет, позже уезжаешь за 7,5 тысяч километров в другой город, начинаешь там ходить в школу, только привыкаешь и начинаешь дальше путешествовать прыгая то в одну, то в другую сторону на четыре или пять тысяч километров. Закончил школу в Красноярском крае, закончил институт - в Беларуси, живу сейчас в Германии. После стольких переездов возникает вопрос, где же она, моя та самая необъятная Родина?

Получается, что ответ у меня однозначный может быть такой. Где я и моя семья сейчас находимся, там и есть наша Родина. Короче, я полностью согласен с поляками, украинцами и словаками, также ассоциирующими родину со словом "семья".

Где-то я прочитал красивую фразу, что Родина начинается с любви матери. В широком смысле этого контекста можно говорить о любви самого близкого человека или людей, воспитавших тебя тем, кто ты сейчас есть. Главный герой романа "Французское завещание" всю свою жизнь метался и пытался разобраться, кто же он на самом деле, француз, русский он, или все же советский человек.

Андрей Макин в этом романе откровенно рассказывает свою личную историю и историю своей двуязычной, французско-русской семьи. Эта жизнь героя была полна разных перипетий, приключений, разочарований и ярких образов, изменений мироощущения, изменений политики поведения, изменений общественного строя, изменений места жительства. Он несколько раз пытался изменить курс своего корабля, но, как известно, как назовешь корабль, так он и поплывет. Никуда от судьбы не деться.

Если лично меня "кидало" только в географическом контексте, то у главного героя проявлялись различные виды крайностей, потому и поиск его Родины, его происхождения и истинного предназначения оказался более захватывающим, сложнее, драматичнее. Только благодаря своей бабушке, истинной француженке Шарлотте Норбертовне, покинувшей в свое время французскую родину и оставшейся на всю жизнь в сибирской степи, нам удалось до конца разобраться и в истории автора.

Роман поразил не только меня, самого простого читателя, но и многих-многих французов. В 1995 году "Французское завещание" получило одновременно Гонкуровскую премию и премию Медичи (чтобы сразу две премии одному роману одновременно вручались, такое бывает редко). А все потому, что роман был написан в оригинале не на русском, а на французском языке. Его даже не хотели издавать, мол, что-то тут не то, "русский сует рукопись, написанную на истинном, классическом французском. Не верим, не может такого быть". И только благодаря введению поначалу фиктивного переводчика с русского, издание удалось напечатать. Этот, четвертый роман автора был издан огромнейшим тиражом одним небольшим издательством, и не зря, это было успешным предприятием, после чего книги Андрея Макина стали лежать в магазинах рядом с Набоковым, Солженицыным, Довлатовым. Позже открылась правда, что Макин пишет свои произведения на языке Золя и Стендаля.

Меня действительно удивила степень классичности стилистики автора (а ведь я читал же уже перевод на русский). Читал и удостоверялся - вот она - классика, стоп - роман же написан в 1994-ом, но как читается ровно, как будто старые добрые классические произведения, в том числе и тех самых любимых французов. Что же, можно порадоваться за французскую литературу, получившую вслед за Анри Труайя, Натали Саррот, Роменом Гари, Артюром Адамовым еще одного нашего замечательного автора, пишущего в самых славных классических традициях на французском языке. Можно порадоваться и за самого автора, который, как мы поняли из этого автобиографического романа, разобрался-таки в своем прошлом и нашел свою истинную Родину.

Буквально в июле прошедшего лета было у меня знакомство с книгой, номинированной на "выбор читателя" или подобное... на страницах которой получила пару рецептов сотворения мира. Отчего я вспомнила об этом? Причина проста. Одну и ту же тему можно представить по разному и дело вовсе не в фактах, формирующих сюжет. Дело в отношении к героям и их памяти, тем паче когда это твои родные. Ну и ещё одна "мелочь"

И еще я понял в тот вечер, что в книгах надо искать не анекдотов. Не слов, красиво расположенных на странице. Нет, искать надо было нечто более глубокое и в то же время более непосредственное: проникновенную гармонию видимого мира, которую увековечивает открывший ее поэт. Не умея дать ей название, именно ее я старался отныне найти в каждой книге. Позднее я узнаю, что зовется она Стилем. И никогда не соглашусь назвать этим именем пустые упражнения тех, кто жонглирует словами.

Избрав своим литературным языком французский Андрей Макин , однозначно, русский писатель и пишет он о России, в самых лучших национальных традициях. Много личного, интимного, вложено в сюжет - загадочная пожилая женщина, при свете лампы, рассеивающей полумрак комнаты, устраивает вечернее чаепитие с рассказами, обучает французскому языку и открывает перед героем мир истории и культуры далёкой страны. Настолько обворожительный, что он становиться мечтой...Атлантидой. Эта Франция, представленная воспоминаниями, книгами и маленьким ржавым осколком Верден своей эфимерностью отлично противостоит нашим будням. Прекрасная альтернатива - мечта, отстраняющая и пробуждающая талант. Неторопливое повествование, подкрепленное вещественными доказательствами пройденного нелёгкого пути - тут и снимки, с поразившим меня до глубину души эффектом «пётитё помм», и старые вырезки французских газет, и сумочка с Нового моста, пережившая Гражданскую войну, эвакуацию и долгое одиночество на краю уральских степей... Непрекращающиеся диалоги между прошлым и настоящим, между Западом и Востоком, ретроспектива повествования, французский взгляд на нашу историю - прожитую историю, сделавшую Шарлотту более русской, чем тех кто был рожден на её бескрайних просторах. Пусть не обманет вас лаконичность описания всех испытаний, выпавших на долю этой женщины. Даже пара страничек о её пешем путешествии по дорогам империи, охваченной огнём и голодом, вызывает острое чувство осознания. И застывший мумифицированный образ за окошком, и тёплый бок сайгака в песках Средней Азии, и хруст осколка ампулы морфина, и первый день войны, раскрашенный чёрной краской отчаяния, и далекий силуэт, вернувшегося мужа, которого похоронила и отмолила у смерти дважды... Все это не история Шарлотты Лемонье, но история страны, которая часто бывает мачехой своим детям, но которая стала родной для этой такой хрупкой и сильной женщины.