Избранные сочинения

Филдинг Г. Избранные сочинения / Пер. с англ. — Вступ. статья и коммент. В. Харитонова; худ. А. Моисеев. — М.: Художественная литература, 1988. — 688 с., ил. — Тираж 330.000 экз.

Прежде всего обратим внимание на чудовищный тираж: он даже выше, чем у томов знаменитой советской 200-томной серии «Библиотека всемирной литературы» (там от 300 до 303 тысяч). Вот она, советская гигантомания! Невозможно понять, для кого был предназначен тираж в 330 тысяч экземпляров: разве что для любителей украшать полки увесистыми томами с фамилиями классиков на корешках (не всем же досталась в своё время подписка на БВЛ).

Вот так примерно это выглядело в советских квартирах:

Рецензируемый том представляет собой чтение весьма специфическое: произведения здесь довольно сложные для восприятия. Чтобы их оценить, надо как минимум знать смысл словосочетания «история литературы», интересоваться её развитием, знать общеевропейский и английский «фон», знать предшествующую литературную традицию, причём в значительном объёме. И конечно, эта книга противопоказана тем, кто уже читал, но не смог оценить по достоинству главный роман Филдинга, «Историю Тома Джонса» (и не заинтересовался личностью автора).

Состав рецензируемого сборника следующий:

• Путешествие в загробный мир и прочее (1743)

• История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого (1743)

• История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса (1742)

• Дневник путешествия в Лиссабон (1755).

Внимательный читатель уже заметил, конечно, что произведения размещены не в порядке их создания автором. Составитель объясняет в предисловии этот странный хронологический сбой следующим образом:

Другими словами, составителю очень хотелось бы, чтобы творчество Филдинга представляло собой нечто вроде парадной лестницы, с триумфальным шествием писателя вверх, со ступеньки на ступеньку, к вечной славе. А поскольку реальная картина не такова, составитель решил ситуацию «исправить», переставив роман 1742 года с первого места на третье. Составитель, он простой такой! Не знает, бедняга, что простота хуже воровства...

Все четыре сочинения Филдинга, вошедшие в том, разного объёма и разных жанров. Поэтому рассматривать их удобнее всего всё-таки в порядке их  создания автором.

I. История приключений Джозефа Эндруса и его друга Абраама Адамса. Написано в подражание манере Сервантеса, автора Дон Кихота (1742).

Это второй роман Филдинга. Первый (опубликованная анонимно «Апология жизни миссис Шамелы Эндрус») известен мне лишь по упоминаниям: это была злая пародия на модный нравоучительный роман Ричардсона «Памела, или Вознаграждённая добродетель» (1740). Во втором своём романе Филдинг тоже начинает с пародии: он придумал добродетельной служанке Памеле, выведенной Ричардсоном, не менее добродетельного брата, который служит лакеем у молодой вдовы и носит говорящее имя Джозеф (=Иосиф). Госпожа этого новоявленного Иосифа Прекрасного, как и библейская жена Потифара, намерена переспать с юным красавцем, но не на того напала! Парень — просто образец целомудрия, да к тому же в деревне у него невеста есть, писаная красавица... Джозеф уволен разъярённой хозяйкой со службы и отправляется на родину; почти сразу он встречается с Абраамом Адамсом, пастором его прихода, а позже и со своей невестой Фанни, по девичьей глупости отправившейся его разыскивать (английские дороги того времени чрезвычайно опасны, они кишат разбойниками, насильниками и помещиками-самодурами, на которых нет управы). Следуют опасные приключения этой троицы. Пересказывать их я не буду; ограничусь замечанием, что они в самом деле в духе Сервантеса, как и обещает титульный лист романа. Добрейший чудаковатый пастор Адамс совмещает в своей персоне черты и Дон Кихота, и Санчо Пансы; Джозеф и Фанни прямых литературных прототипов, кажется, не имеют.

Должен заметить, что целомудрие Джозефа местами противоестественно и даже карикатурно. Когда он отвергает любовь своей хозяйки, которая существенно старше, это ещё можно понять. Но вот к нему лезет со своими объятиями юная служанка придорожной гостиницы:

Всё это очень смешно (а цель Филдинга, конечно, была именно в том, чтобы рассмешить читателя). Но в то же время слишком уж противоестественно! Герой следующего романа, Том Джонс, в подобных ситуациях уже будет вести себя принципиально иначе (кто читал, тот помнит, что этот славный малый, несмотря на пламенную любовь к идеальной героине, всё-таки сексуально активен и очень охотно трахает всё, что движется).

Для меня, большого любителя истории, чрезвычайно полезными оказались бесчисленные бытовые реалии, описываемые Филдингом. Особенно интересно было сравнить Россию времён Елизаветы Петровны, хорошо известную мне по исторической и мемуарной литературе, и Англию начала 1740-х годов. Впечатления двоякие: есть черты поразительного сходства, есть не менее поразительные различия. Англия — свободная страна, здесь много людей с развитым чувством собственного достоинства; здесь довольно зрелая судебная система; здесь есть театры, элитные частные школы и университеты; здесь возможен сельский пастор, читающий в оригинале Эсхила. Но это продвинутое общество организовано гораздо более жёстко, чем российское, начиная с уровня сельского прихода. А сильные мира сего, богачи и знать, управляются с бедняками ничуть не хуже, чем российские баре со своими холопами. Спасти от произвола сильных может только счастливая случайность (или целая серия таковых).

II. Путешествие в загробный мир и прочее (1743).

Это небольшая фантастическая повесть в духе любимого Филдингом Лукиана. Повествование ведётся от лица новопреставленного, излагающего свой посмертный опыт. Загробный мир оказывается устроен вполне по Платону, который, как известно, проповедовал метемпсихоз; христианских черт практически нет. Понятно, что у Филдинга всё это не всерьёз, это просто литературная игра; отметим, однако, явное отсутствие в Англии его времени духовной цензуры (в России существовала до 24 ноября 1905 г.).

Важная часть повести — суд Миноса у врат Элизиума (допущенные внутрь души праведников блаженствуют, избавленные от круговорота всё новых и новых воплощений). Я процитирую фрагмент, который представляется мне чрезвычайно актуальным для России образца 2022 г.

Допущенный Миносом в Элизиум, рассказчик встречается и беседует с некоторыми знаменитыми покойниками. Среди прочих, рассказывает ему историю своей жизни Анна Болейн (с. 103—114). По сути, это вставная новелла: она и располагается в повести несколько изолировано, в самом конце, и имеет своеобразное обрамление (несколько предшествующих листов и продолжение якобы утрачены). Эта новелла - маленький литературный шедевр. Вот только иллюстратор, поганец, влез со своей дурацкой картинкой и малость подпортил впечатление.

Это Анна Болейн и Генрих VIII, если кто не понял:)

III. История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого (1743)

Главный герой этой сатирической повести носит имя исторического лица, создателя знаменитого в Англии начала XVIII века преступного сообщества. Некоторое время Уайлд преуспевал, но в 1725 г. был разоблачён и повешен. То, что написал по мотивам этой истории Филдинг (18 лет спустя) – никоим образом не биография, а продукт свободного художественного творчества. Филдинг явно ставил себе задачу изобразить совершенного мерзавца, на котором пробы негде ставить. И это вполне удалось.

Почему антигерой именуется «Уайлдом Великим»? Во-первых,вся повесть чрезвычайно насыщена сарказмом. Во-вторых, надо знать отношение Филдинга к так называемым великим людям, всем этим потрясателям вселенной — александрам, цезарям и прочим, которые презирали человечество и проливали ради своего величия реки крови. В глазах Филдинга «великий человек и великий негодяй суть синонимы» (с. 275); поэтому писатель не видит принципиальной разницы между уголовником Уайлдом, патентованным негодяем, и руководителями легальных сообществ. В повести целый ряд шпилек в адрес премьер-министра, а в одном случае Филдинг заходит ещё дальше: сцена борьбы за лидерство в тюрьме, среди заключённых (кн. 4, гл. 3), пародирует эпизод борьбы премьера с его политическим противником. Но суть повести, конечно, не в подобных аллюзиях: Филдинг поднимает проблемы общечеловеческие.

IV. Дневник путешествия в Лиссабон (1754).

Это небольшая документальная повесть в форме дневника, написанная смертельно больным Филдингом, решившимся, по совету врачей, сменить британский климат на португальский. 8 октября 1754 г. Филдинг умер в Лиссабоне. «Дневник» — хороший пример того, как тяжело больной, фактически уже обречённый человек, прекрасно сознавая своё положение, всё-таки может сохранять некоторую жизнерадостность и творческий потенциал.

Как и «Джозеф Эндрус», «Дневник» содержит множество любопытных бытовых подробностей (в том числе, относящихся к путешествию на торговом паруснике).

Лиссабон в 1755 г., накануне Великого землетрясения. Раскрашенная гравюра.

К недостаткам издания 1988 г., помимо кричащей разнородности состава тома и размещения произведений не в хронологическом порядке, я отношу неудачные иллюстрации. Они почти все курьёзны, пример уже был выше. Но есть и похлеще: например, сцена дуэли. Обратите внимание: джентльмены бились на шпагах, не потрудившись снять кафтаны! Да и кафтаны-то как хороши!

Сама идея использовать технику силуэта, может быть, и неплоха; талантливый художник, уровня Константина Сомова, справился бы с задачей блестяще.

Сомов К.А. (1869—1939). «Книги маркизы», ил. Хромолитография. 1918 г.

К сожалению, некий А. Моисеев, которому довелось в 1988 г. иллюстрировать Филдинга, оказался человеком ленивым и бездарным. Он не утрудил себя изучением английских костюмов первой половины XVIII века, хотя это было бы не слишком сложно (следовало обратиться к многочисленным гравюрам Хогарта, современника и друга Филдинга; или же, на худой конец, к источникам вторичным: к работам предшественников, Сомова и других). Но Моисеев трудиться не захотел, и в результате огромный тираж 1988 года наполнился глупейшими картинками, которые только раздражают.

В заключение – несколько цитат, иллюстрирующих сложность восприятия текстов Филдинга современным читателем. Из здешних рецензий, на livelib.ru, не откуда-нибудь.

Каждая страница как приговор, честное слово! С огромным трудом осилил "Путешествие в загробный мир и прочее". Ну, думаю, "История жизни покойного Джонатана Уайлда Великого" порадует. Ага, куда там... Те же яйца. Больше издеваться над собой не стал. Разочарование полнейшее. Такие книги отбивают всякий интерес к чтению.

Другой читатель недоволен тем, что больной Филдинг вздумал путешествовать, что жена его страдает морской болезнью, а одна из дочерей, постарше, сопровождает родителей: «Есть вот такие проблемные пассажиры. Которые и сами передвигаться не умеют, и жёны у них страдает болезнями. Ещё дочку с собой потащил».

«Путешествию» как-то особенно не повезло:

... в "Лиссабоне" зевота одолевает уже на 7 странице, ибо герой или жалуется на болезнь, или впадает в глубокие думы а-ля люди и багаж транспортируются по земле и по морю, есть телеги, кареты, есть корабли и лодки... и всё такое движущееся.

А вот претензии к другое повести:

"Путешествие в загробный мир" не окончено, прерываясь на середине. Пожалуй, лучше так, чем читать продолжение. Кажется, автор и сам зашёл в тупик (на самом деле читательница просто не понимает, что столкнулась с особым литературным приёмом: Филдингу надо было обособить рассказ Анны Болейн, который, конечно, представляет собой финал повести).

В общем, я вас предупредил: книга для немногих. Думайте сами, решайте сами: читать или не читать.

Читать роман 18-го века оказалось неимоверно сложно. Слишком тягучий стиль, слишком длинные предлодения, слишком специфический юмор. И вдобавок перевёрнутая мораль: пороки возведены в добродетель, а честь и порядочность - всего лишь глупость. Воровской жаргон - это норма, а обычные слова и выражения - пошлость и вульгарность. Я прекрасно понимаю, что именно такой и была идея автора, но уж больно мерзким получился главный герой. С точки зрения грабителей и мошенников Джонатан Уайлд, несомненно великий. Великий мошенник, аферист и негодяй.

В одном человеке сконцентрировано столько подлости, коварства и наглости, что хватило бы на целую шайку отпетых головорезов.
Впрочем, преступную шайку он всё же сколотил, неплохо сорганизовав таких же "великих". Уже к середине романа мне хотелось лично расправиться с этим мерзавцем. Продолжила читать лишь потому, что искренне волновалась за судьбу супругов Хартфри, жестоко обманутых Джонатаном Уайлдом. И только дочитав до конца, в полной мере поняла почему это гротескное, не весёлое и не самое приятное произведение относится к классике. Книге почти 300 лет, а типы людей не изменились. И циничные правила, сформулированные Уайлдом для достижения "величия" по-прежнему в ходу. Например:

• Не делай различия между людьми по склонности к ним; с равной готовностью приноси любого в жертву личному своему интересу.

  .

• Никогда не сообщай о деле больше, чем нужно знать лицу, которому поручается его исполнить.

  .

• Разжигай между участниками своей шайки вечную зависть друг к другу.

  Цитирую эти отрывки из "методики величия" не для того, чтобы удивить, а чтобы напомнить, что у мошенников своя мораль и свои принципы, о которых нужно знать, чтобы не быть облапошанным. Для этого, видимо, и была написана книга, совершенно, к сожалению, не устаревшая.

Генри Филдинг, привыкший к комфорту и ведущий британский размеренный образ жизни человек образца восемнадцатого века, почувствовал, что пошатнувшееся здоровье не исправить уже вояжом до модного Бата:

и пережив неприятные моменты невозможности нормально излечиться в английском климате, принял решения поехать в Лиссабон. Стиль его вводной части дневника сразу напоминает, в каком веке сие писалось, и перед глазами встает образ напудренного паричка с хвостом на затылке, белой рубахи с рюшками и гусиного пера по бумаге. Подозреваю, что мучимый реальными и мнимыми болячками, суетливо пытающийся установить лондонские сословные порядки пассажир не привел команду корабля в восторг. Даже сквозь возмущение в дневнике это можно легко увидеть. Так было ему желательно провести время с пользой для интеллектуальной беседы, но жена с больным зубом, и "оставался только капитан, чей разговор мог бы меня развлечь", да и тот не смог помочь (бедняга капитан наверное из сил выбился изображая глухого дурака). Описания мытарств путешествия не только позволяют получить удовольствие от процесса возмущения автора, но и живо представить все претензии и саму ситуацию, например пережидания шторма в прибрежной гостинице. Даже комментарии дают действительно интересные факты, сопровождающие сюжет. Вот как вам:

Примечательно, что для того, чтобы сойти на берег в Лиссабоне, необходимо было пройти некий медосмотр инспекторами по здоровью, помимо общепринятых таможенников. Автор, кстати, и тут отличился. Кстати, само описание Лиссабона дано всего в записях за последние пару дней, когда герой видел город с борта своего корабля, немного рассуждал по поводу архитектуры и населяющих город бюрократов. Но дневник - забавен, хотя автор явно преследовал другую цель, читается быстро, легко и вызывает улыбку при понимании всех дискомфортных условий сухопутного человека на таком хлипком устройстве, как мачтовых корабль (а, как он описал кают-копманию, просто верх сарказма, не буду тут цитировать - стоит прочесть). Итог: дневник именно о путешествии к городу Лиссабон в суровых условиях, увиденных глазами джентльмена восемнадцатого века.

 Вот это сюжет! Вот это страсти!
Такое бывает только в романах 18 века. Честный, но бедный, богатый, но плохой, а потом выясняется что ребенка подменили и бедный на самом деле не такой и бедный. Ох, запутаться можно в сюжете этого произведения.
Написано прекрасным классическим языком, читается очень легко, но, к сожалению, сюжет забывается так же быстро. Начинала читать эту книгу еще в начале июня, прочла половину, потом отложила и продолжила только на прошлой неделе. В итоге пришлось чуть ли не перечитывать все сначала, потому что сюжет просто выветрился из памяти.

На финиш путешествия приберегла дневник 18 века.
В какой-то момент думала что они так и не отчалят от берегов Англии.
Язык и стиль написания соотаетсвенный- слегка высокопарный.
А вот сюжет местами перенеси в аниураж современности и ничего не изменится.
Есть вот такие проблемные пассажиры. Которые и сами передвигаться не умеют, и жены у них страдает болезнями. Ещё Ещё дочку с собой потащил.
И капитан, который ждёт попутного ветра и только ругается.
А постоялый двор на берегу это такая прелесть. Она командует, вечномсерует что ей недоплачивают. Постоянно подымает цены и конечно же лучше знает кому что надо.
И соседи конечно же у неё лучше. Какие-то странные отношения у капитана с его женой и дочерью. Ну да ладно.
А какой переполох из-за чайной коробки.
А ещё эти постоянные приколы водянуи.

Это было интересно, смешно, забавно

Книга интересна тем, что, несмотря на то, что написана она была еще в 18 веке, во многом она созвучна современной литературе. Спокойное отношение к сексу, может быть, даже его преувеличенное значение, когда первопричиной чуть ли не всех поступков героев является влечение или его отсутствие, при этом роман не скатывается в пошлость и натуралистичные описания актов любви. Ведь главные герои здесь: юноша, хранящий целомудрие ради любимой девушки и героически выдерживающий любовный натиск окружающих его женщин, его не менее добродетельная невеста, а также священник, вовсю проповедующий о благонравии и благопристойности. Сюжет, поначалу вялый и не особо интересный, постепенно начинает развиваться в лучших традициях мексиканских сериалов: влюбленных ожидают всевозможные препятствия на пути к их союзу, не обойдется дело и без подмененных детей, похищений и покушений на целомудренность героев обоих полов.
Впечатление от прочитанного осталось скорее положительное. Очень уж порадовало добродушно-ироничное отношение автора к своим героям.
7/10

Лайвлибовцы! Почему молчите вы по поводу этой чудесной вещицы?! Я не нашла ни одной рецензии и, право, по прочтении меня это удивляет.
Это очень занятная книга. Она вся так и сочится весьма… даже не знаю, как сказать. Весьма изящной иронией. Изюминка этой вещи – в подаче. На деле – простая история вора и мошенника, от молодых ногтей – и до повешенья. Но все не так просто. Ибо главный в этой книге вовсе не мистер Уайлд, а рассказчик.
О, он просто Мефистофель в своем деле. Его ирония прелестна. Автор превозносит «добродетели» порока и честит все, что принято считать хорошим и достойным. Автор отдается Софистике – ласкает её та и эдак на страницах произведения, порождая очаровательные выводы и сентенции. Эту книгу невозможно читать без улыбки! Невозможно не дивиться полному отсутствию мирских привязанностей в герое. А его отношения с графом? О, это же здорово – два негодяя настолько презирают дружбу и честь, что обворовывают и подводят под эшафот друг друга чуть ли не соревнуясь, и все еще остаются приятелями.
Выражаясь языком Филдинга – это ли не подлинное величие?)))
Пи.си. Вот только многоглавной истории миссис Хартфри здесь, мне показалось, не место.

Так и хочется назвать эти путевые заметки сочинением. Несмотря на легкость слога и сатирическое звучание - добавить пару фото и получится отличный материал для блога путешественника - есть что-то такое в тексте, что сразу выдает время и место написания. Автор тут же представляется в камзоле и пудреном парике по английской моде XVIII-го века, выводящим текст своего дневника очиненным гусиным пером. Стилистика дневника творит чудеса: явственно воображаешь себе не только внешний вид и характер известного литератора и чиновника, но и действительность, окружавшую автора во время путешествия. Несмотря на присутствие в заглавии Лиссабона, этот центр Португалии - где остроумный автор, как выяснилось к вящему моему огорчению, окончил свои дни - удается лицезреть лишь на заключительных страницах дневника. А до этого читателя ждёт перечисление многочисленных треволнений, сопутствующих нелегкому по тем временам морскому путешествию. И вот следуют описания отсрочек отплытия, связанных с переменой погоды, хлопотливых сборов, препирательств с хозяйкой гостиницы и, разумеется, жалобы на многочисленные болячки, из-за которых, собственно, и было затеяно всё предприятие.

При этом автор на судьбу не жалуется, и, с юмором описывая всё происходящее, продолжает уповать на судьбу. Ему бы только хорошего собеседника в попутчики, да вот только жена постоянно страдает от морской болезни да капитан глуховат; приходится признать - на этом корабле даже поговорить не с кем. В конце концов, тяготы путешествия искупаются сим сочинением, оставшимся в мировой литературе.

На этот раз мне не очень хочется писать отзыв на каждое произведение по отдельности - будет сразу на всё. Возможно, просто в формате отдельных мыслей, а там как пойдет.

Филдинг, человек 18 века, изъясняющийся витиевато и пространно. Попади он мне в руки лет эдак 15 назад, я бы с полной уверенностью в голосе утверждала, что зануднее и засыпательнее в жизни своей ничего не читала. Нынче, как мадам, набравшаяся опыта и могущая иногда побрюзжать, я оказалась готовой к правильному восприятию необычного словоречия. Автора следует читать неспеша, вдумчиво, желательно с бокалом и сигарой, где-нибудь у камина, под треск горящих поленьев. А все потому, что Филдинг сидит в соседнем кресле и непринужденно качая ногой тапок, укутавшись в халат, раскурив свою трубку, развлекает своих гостей историями. Стоит ли говорить, что основная линия сюжета часто прерывается разного рода отступлениями? Как хозяин дома и рассказчик, автор, посмеиваясь себе в усы (у него просто обязаны быть усы!), запросто предупреждает, что события настолько динамичны, что никак нельзя отвлекаться на посторонние мысли. И данную позицию он подтверждает целой страницей с разными доказательствами о кощунстве томить слушателя неведением. Стебется. И так не единожды. Он-то знает, что будет дальше, и, может, рассказывал свои истории каким-то другим людям, а посему, чтобы развлечь себя, тихонько подтрунивает над гостями с любопытством поглядывая из-под очков на их реакцию. (Кроме усов, должны быть очки!).

Итак, Филдинг для тех, кто в состоянии понять и оценить подтрунивание над читателем, мощный сарказм, а также шутки, произносимые с абсолютным покерфейсом. И да, все приправлено характерным витиеватым слогом, дабы не было шансов у тех, кто заскочил на огонек тупо поржать. Енто в конюшне с кобылками проржетесь, а тут гостиная, и господа изволят расслабляться.

Истории у автора весьма разнообразны и разительно отличаются друг от друга качеством. К примеру в "Лиссабоне" зевота одолевает уже на 7 странице, ибо герой или жалуется на болезнь, или впадает в глубокие думы а-ля люди и багаж транспортируются по земле и по морю, есть телеги, кареты, есть корабли и лодки...и все такое движущееся. Капитан Очевидность, не иначе.

В "Уальде Великом" действие идет от противного, то бишь все хорошее в человеке - презренно, а плутовство - высшая добродетель. Читать сие забавно, но произведение настолько обширно, что данная особенность начинает надоедать. Пожалуй, только выделю высокие любовные отношения между главным героем и его женой. Эта часть биографии меня изрядно повеселила.

"Путешествие в загробный мир" не окончено, прерываясь на середине. Пожалуй, лучше так, чем читать продолжение. Кажется, автор и сам зашёл в тупик. Понимаете, человек, умирая видит что-то потустороннее, некую изнанку вселенной. И да, подобное происходит, но что дальше? А дальше - истории жизней одной из попавшейся на пути душ. Это как впервые попасть в Африканскую деревню, где аборигены рассказывают исключительно о городе, в котором вы выросли и живёте. А стоило ли пересекать пол земного шара, чтобы слышать все то, что и так знаешь? Вот то-то же.

Остались "Приключения Джозефа и Абраама Аддамса". Кстати, второй - священник. Вот тут автор постарался: приключения, юмор, тонкие замечания и концовка с стиле "театр" (знаете, когда актеры очень ярко выражают эмоции, причем меняя скорбь на радость и наоборот за доли секунды). Помимо прочего, на мой взгляд Аддамс при любом удобном случае пьет эль. А случаев много. И вот вопрос, автор никоим образом не намекает на алкоголизм... Может кто в курсе, в 18 веке священники действительно пили как не в себя или пойло имело иное свойство? Ну да не важно.

Спасибо дарителю за замечательный сборник, до которого я добралась спустя непозволительно долгое время.

За сим всё!