Пип!

Птишка не шевелилась. Казалось, она была без сознания. По дороге домой вокруг них двигалось все-все, кроме Птишки.

Он рассказывал о том, чего еще он хотел бы не бояться. Например:

Тине с Варре и Спасателем шли на юг два дня. Они смотрели вверх и вниз, влево и вправо. И на все то, что было между влево и вправо.
Они опять видели много всего, но не Птишку.
А югу не было конца.

— Я думаю много о чем, — сказала Лутье. — О вещах, которые намного больше моей головы. Я, например, могу подумать о высоченной горе размером с целую страну. Или вообще обо всем мире. Я могу подумать даже о том, что еще больше и еще дальше, чем мир.

Спасатель снова испугался, что найдет обглоданные кости съеденного ребенка. Ведь хищные птицы не едят голубых пелеринок. Возможно, они сначала снимают пелеринку с жертвы, как шкурку с апельсина.

У луны было озабоченное выражение лица, но у нее всегда так.

Вокруг простирался огромный мир. Казалось, в таком грандиозном пространстве невозможно найти то маленькое, что они искали, каким бы важным оно для них ни было.

Все сказали друг другу «спокойной ночи», и «спите сладко», и «приятных сновидений». Один Варре остался сидеть, прислушиваясь к лесу. Вокруг что-то шуршало и шелестело. Луна напоминала большое яйцо. У деревьев были странные лица.

Лутье рассказала все, что знала о песчаных почвах. Варре — о шилоклювках и серпоклювках. Спасатель — о том, какое возникает приятное чувство, когда кого-нибудь спасешь, и как долго оно в человеке сидит, прежде чем исчезнуть. А Тине спела песню, которую узнала от своей мамы.

Город и сам толком не знал, где он кончается. У него были очень неровные края, с бахромой.

Спасатель позвал своих родителей и сообщил им, что ненадолго уходит из дома. Хочу убедиться, что в мире еще есть место чудесам, сказал он.

— Молодец, сынок, — сказали родители.

Они увидели, что он уже не такой несчастный.

— Береги себя. И возьми с собой побольше чистых носков. А мы сделаем тебе много бутербродов и потолще намажем их маслом.

Вдруг все заволновались. И каждый надеялся, что кто-то другой что-нибудь предпримет.

Некоторые люди были совершенно уверены в том, что видят две ноги, свисающие с водосточного желоба. Что там сидит человек, который хочет спрыгнуть вниз и перестать чувствовать, что он живет. (Это совсем другое дело, чем когда люди прыгают вниз, наоборот, чтобы острее почувствовать, что живут.)

Среди самых обыкновенных деревьев росло одно совершенно необыкновенное старое и могучее дерево. Его ветви напоминали большие сильные руки, готовые крепко обнять. А там, где ветки соединялись со стволом, находились огромные подмышки.

В этой тетрадке было написано, что песчаные почвы — бедные. Да, в школе они проходили, что песчаные почвы — самые несчастные и что им надо посочувствовать. Но на пляже Лутье видела много песка, из которого можно строить чудесные замки. И никакие они не бедные и не несчастные. Разве что когда обрушатся. Тогда бедный песочек и правда можно пожалеть.

в комнату вошла девочка и прогнала тишину.

— Ну что ты, хорошо, что ты ее принес, — сказала Тине. — А то бы я так и не узнала, чего мне не хватает. Ведь прежде, бывало, сижу и думаю: чего же это мне не хватает. А теперь знаю.

— А я иногда летаю внутренне, — сказала Тине. — Но внешне у меня не получается.
Они на всякий случай попробовали: вдруг выйдет. Взобрались на табуретки, часто замахали руками и со стуком приземлились на пол.
Так что пришлось снова усесться на табуретки.
Сидеть-то всякий может.

Может быть, многие подумают, что эго ангел, ведь люди теперь плохо разбираются в ангелах. И тогда они будут просить Пташку помочь им. Например, сделать так, чтобы у них пропали ужасные пятна на лице, или отвратительные складки на коже, или невыносимая головная боль. И будет слишком много суеты.