Люди или животные?

"Молчание моря" - великолепный, очень щемящий сердце французский мини-роман.

Автор на столько тонко пишет, ... нет не пишет, а словно легким перышком на бумаге описывает очень тяжелый период жизни героев, в который они невольно попали....

На протяжении всего чтения книги не покидало реальное чувство магнетизма между главными героями. Ты понимаешь, что они не смогут быть вместе... И от этого становится безумно грустно.

Но в тоже время понимаешь, что автор описывает, как зарождается истинная любовь не на уровне телесных желаний (страсть), а на духовном высоком уровне...

Любовь, проявляющаяся на уровне души, часто описывается как глубокая, всеобъемлющая и преобразующая.

Никаких касаний, ничего - только разговоры, книги, музыка и взгляды, мысли.....

Комок в горле, тоска, грусть и слезы...

P.s. настоятельно рекомендую к просмотру прекрасную экранизацию данного произведения - одноименный бельгийско-французский фильм. Картина была снята в 2004 году режиссёром Пьером Бутроном. Этот фильм был награждён на кинофестивале в Сен-Тропе в 2004 году и получил три награды: Лучший телевизионный фильм Лучшая актриса (Жюли Деларм) Лучшая музыка (Анжелик и Жан-Клод Нахонова).

„Влюбиться можно в красоту, но полюбить – лишь только душу!“ Уильям Шекспир

Веркор, а в миру Жан Марсель Брюллер, очень интересная личность со стойкой жизненной позицией. Талантливый художник-график (некоторые его работы можно посмотреть здесь), во время немецкой оккупации отказывается рисовать для захватнической печати и осваивает столярное дело. В то же время начинает писать, публикуя две антифашистские повести: «Молчание моря» и «Шествие со звездой» в подпольном журнале и разумеется по псевдонимом, ставшим потом его литературным именем. После войны продолжает писать, развивая выбранную тему, а в 50-е годы меняет направленность, поскольку видит более актуальный объект для приложения закалённого и отточенного пера — расизм. И в 1951 году появляется его роман «Люди или животные?» — блестящая сатира в традициях Рабле, Вольтера и Франса. Мотивы «Кандида» и «Простодушного» видны невооружённым глазом, а отсылка к «Остров пингвинов» даже вложена в уста одного из персонажей.

А дело в том, что в Новой Гвинее палеонтологической экспедицией найдено племя, которое может стать недостающим звеном в эволюционной цепочке. И возникший вопрос, являются ли они уже людьми, или всё ещё животными, не находит разрешения ни на палеонтологическом, ни на биологическом уровне. А что, если предоставить право решить этот вопрос суду присяжных? И главный герой, участник вышеупомянутой экспедиции журналист Дуглас Темплмор, идёт на преступление и отдаёт себя в руки правосудия. Но суд не может прийти к единодушному мнению, считать ли убийством умерщвление ребёнка, полученного в результате искусственного оплодотворения самки тропи (anthropos + pithekos), поскольку закон предполагает, что жертва должна быть человеческим существом, а критерия, кого считать таковым, попросту не существует. Возникает целый ряд парадоксов, с которым пенитенциарной системе никак не справиться. Поэтому в срочном порядке создаётся правительственная комиссия по выработке определения, которое бы устроило всех, независимо от вероисповедания, социального статуса и расовой принадлежности. Забавно следить за прениями и выслушивать различные, нередко гротескные, доводы. В итоге, чуть не договорившись до того, что и самого человека нельзя считать человеком, определение вырабатывается-таки, но столь же парадоксальное и могущее трактоваться как угодно. И не смотря на то, что судебное дело разрешается вроде бы благоприятно, но непонятно, выиграно оно или проиграно, так что вопрос остаётся открытым, причём в глобальном масштабе. Какого мнения придерживается сам автор, тоже трудно сказать.

Ибо, действительно, я пишу не для того, чтобы заслужить чье-либо одобрение, я пишу лишь для того, чтобы вселить дух беспокойства, я пишу для того, чтобы навести читателя на размышления. Окончательный вывод моих читателей, в зависимости от их наклонностей, заставил бы или бездумно принять мою точку зрения, или с презрением отвергнуть ее. И то и другое ничему не послужило бы.

Так пишет Веркор в послесловии к русскому изданию 1957 года и подчеркивает, что вовсе не хочет представить общепризнанность критерием истинности.

Я лишь хотел показать, что «критерий истинности» не существует вне человека, где-то в природе, и что он не определяется некой божественной волей. Люди, одни только люди — вот кто способен выработать критерий истинности. И уж, конечно, не на базе парламентской комиссии!

Экранизировано в 1949 году, римейк снят в 2004 году

Представьте – навстречу едет паровоз. Хотя нет, устарело. Танк. БТР. Здоровая такая махина из стали. Бежать нельзя, потому что вы попались. Драться нельзя, потому что расплющит. И танк, между прочим, живой. Думающий. Разумный. Но злой и желающий вас превратить в плоский блинчик. Доезжает он до вас и говорит ласково: «Привет. А давайте познакомимся? Меня зовут В. Я фашистский офицер, но я правда хороший, люблю вашу культуру, люблю поэзию, прозу, музыку… А, вы послушайте, я же и сам музыку пишу. Да-да. И я вежливый, интеллигентный, нежный, любящий. Вы только скажите «привет». Только скажите…» Разрыв шаблона? А то. Вот у героев рассказа Веркор тоже такое приключилось. К ним подселили красивого и обаятельного жильца. Деваться некуда – убьют и все равно заселятся, так что терпеть и молчать. Молчание, если кто-то не в курсе – идеальная защита раздавленных. Когда уже совсем все – молчи. Каждый день офицер В. приходит со службы, надевает домашние тапки и начинает растекаться мыслью по древу, какой он хороший и милый, как прекрасно будет, когда завоеванная Франция поймет, как была неправа, облобызается с Германией и заживут все в браке долго и счастливо… И ведь самое главное – он искренне в это верит. Всей душой верит. (А за окном Сопротивление вешают, мирных граждан сгоняют гуртами в лагеря, всякое прочее…) Старик и девушка молчат. Даже вида не подают, что заметили эту тлю. А тля пищит и не сдается. Не сдается и пищит. И в глазах столько фанатического блеска и счастья от того, что «Дойчланд» наконец-то, после позорной Первой мировой, после экономического кризиса, после всего навоза и суеты - «убер аллес». Вот не говорите никогда, что капля не точит камень. Точит. А люди не камни. Люди хоть и не говорят, но слушают. И поддаются похвалам, а тем более лести. Даже не столько похвалы и лесть, сколько вот это – вера в свою правоту. И когда у самого В. происходит разрыв шаблона, и он осознает, что уверовал-то не в тех, и молился-то не так, то… Не припомню в литературе героя-фашиста, которого по-человечески жалко. Вот правда, жалко. У Ремарка или Берджесса, кажется, попадались похожие характерные идеалисты «с той стороны», чья простота поистине хуже воровства. Восточный фронт заплатит по счетам. А взгляд девушки из завоеванной страны скрасит смерть. Может быть. Красивый рассказ, от которого на душе неспокойно. Я бы посоветовала его читать ура-патриотам нашей страны, но боюсь, зря воздух сотрясу. Поэтому просто – рекомендую всем.