Ты или никогда

Маленькая тоненькая и довольно скудная на события книга. Ну там снег идет, люди иногда, но в основном - сад, снежинки, про Элвиса, странная маленькая тень, маловато для захватывающего повествования. На самом деле, оно и не захватывает. Она встряхивает и пугает. Потому что говорит об одиночестве. Одиночество - это не странно, это не болезнь и когда-нибудь случается со всеми. Хуже всего то, что одиночество - это действительно чертовски удобная штука. Никто не выпьет твой кофе, не вмешается в твои планы, не помешает читать или сажать цветы в срок. Ты ешь, пьешь, спишь, покупаешь себе подарки, гуляешь - весь мир у тебя, собственный уютный мирок. Всем он хорош. Только вот одно но - нет там солнца. Это как стеклянный шарик со снегом: только снег и ничего больше. Отказаться от одиночества - страшно. Вообще непонятно, что из этого выйдет. Вдруг кто-то выпьет твой кофе или отколет кусок от чашки с брусничками? Или так будешь торопиться к кому-то, что забудешь надеть верные резиновые сапоги и заболеешь? Или вон Элвис - все его обожали и любили - и чем все закончилось? В общем, сплошные тревоги и неприятности. Только вот...Маленькая тень больше не пугает и светит солнце - проклятый шарик со снегом больше не действует.

Книга из таких, какие я не люблю. Без событий, чистейший поток мыслей, рваная речь, как будто даже мысль запинается. И при этом - книга мне вдруг понравилась. И героиня Айя - работает садовником в больгичном саду, 42 года, одна-одна-одна - странная женщина, возможно аутистка, даёт возможность посмотреть на вещи, которые видел тысячу раз, с другой точки зрения. Вся книга - мрачный рассказ об одиночестве.

Если начать сначала, то ночь черна.

И о зиме, которую, оказывается, не только я не люблю, но и люди, живущие гораздо севернее. Может, именно нелюбовь к зиме заставляет Айю читать научные труды о ... снежинках.

Иоганн Кеплер пишет, что божественность есть способность явлений или существ производить симметричные многоугольники. Это утверждение — цитата из его работы 1611 года «О шестиконечной снежинке». Таким образом, венчики растений, музыка, а может быть, и снежинки — знаки божественного, доказательства существования Бога.

Её кумир - учёный, фотограф, исследователь снега Уилсон Бентли, и его книгу Айя читает чаще всего. Но совершенно случайно в её руках оказывается рекламная листовка, приглашающая на вечер в кафе с двойником Элвиса, так что и он со своим взлётом, падением и смертью тоже становится немножко её кумиром.

Даже симметрии требуются исключения, наверное, так должно быть.

И Айя даже идёт на небольшое нарушение собственных правил, пытаясь впустить в свою жизнь русского музыканта Петра. Правда, ничего особого из этих отношений не выходит.

Снежинки тают. То есть исчезают. Принимают другую форму. Но машины. Люди. Может быть, они, явившись однажды, вовсе не исчезают. Может быть, есть частицы, молекулы, которые могут остаться, проникнуть меж других частиц, пребывая на этом самом месте чисто физически, когда самого объекта уже нет.

Или что-то всё-таки остаётся?..

Я думаю о весне. О том, как высажу георгины. Наконец-то высажу клубеньки, спавшие всю зиму. Под окнами восьмого отделения, где неизлечимо больные. Высажу, как только прекратятся ночные заморозки, чтобы цветы успели распуститься уже этим летом. Белые георгины. Как символ. Символ новых жизней, новых надежд и прочего.

В детстве я всегда мечтал лечь на землю, открыть рот, и чтобы туда падал снег. Чтобы он задержался у меня на ресницах. (Тонино Гуэрра)

Вся эта книжка – самый настоящий снегопад: фразы кружатся, кружатся, падают в душу, то мелкой обжигающей крупкой, то мягкими пушистыми хлопьями, то редкими и одинокими снежинками; то кружатся в бешеном ритме, взвихряясь в атмосфере, то медленно-медленно опускаются крупными холодными хлопьями на сердце. Такая книга. Непредсказуемая, как снегопад, эдакое дзуйхицу по-фински: фрагменты жизни, тоска одиночества, аромат жареных каштанов, баян и русские песни, Элвис, спящие георгины и зимний сад. Не ищите в этой книге сюжета и логики – она снегопад, а у снегопада нет логики, он просто идет, как жизнь.

И сама Айя словно снежинка, непохожая на все остальные: вот так посмотришь, а острые и колючие края снежинок могут ранить, а на самом деле выдохнешь однажды на снежинку теплым дыханием – глядь, она уже и растаяла. И нет острых краешков. Северное одиночество и тоска. У Айи есть своё прошлое в шкатулке с фотографиями и носочками, дотроньтесь до её судьбы, очертите прохладными пальцами контуры её бытия, пройдитесь с ней к озеру и покормите уток, ощутите её одиночество…Посмотрите на окружающий мир, на людей её глазами, изнутри одинокого и снежного мира. Возможно, кто-то из вас, тоже вот так же роняет в мир одиночество так непохожих друг на друга снежинок...