Отрицание важности человеческой личности перечеркивает все адресованные ей усилия. К чему все эти разговоры о психиатрии, если личность не имеет значения? Идея о важности личности — это моральное представление, без которого бессмысленна любая система понимания человека. Но мы не можем сделать вывод о важности личности заключением силлогизма. История человечества, с древних времен до наших дней пестрящая примерами подлости и жестокости, казалось бы, наоборот, служит подтверждением тому, что личность имеет ничтожно малое значение. Если не существует предначертанного жизненного пути, то история рождения, страдания и смерти миллиардов людей более логично служила бы аргументом не в пользу наших усилий понять природу человека и изменить его поведение. Мы не можем доказать значение человека. Мы можем лишь в это верить, поскольку верить в обратное гораздо труднее.

Главная ценность группы состоит в том, что она допускает изъявление инстинктивных влечений, которые усугубляются самим эффектом присутствия других членов группы. В группе, где ее члены находят друг в друге поддержку, меньше настороженности и больше непринужденности. В результате все проблемы пациентов выявляются легче и лечение ускоряется. Защитные механизмы сведены к минимуму; благожелательность обстановки и пример, подаваемый другими, позволяет каждому продвигаться вперед, не сдерживая себя соображениями самозащиты. Группа способствует снижению защитных реакций у взрослых, но это также справедливо для детей и подростков. Свободное самовыражение порождает удовлетворение. В то же время оно позволяет пациентам на самых ранних этапах лечения четко выявлять их проблемы. Опасения по поводу возможного ущерба для чьей-то самооценки также снижаются. Благожелательная атмосфера и взаимное расположение делают ненужными реакции защиты. У всех есть похожие проблемы, и никто не ожидает осуждения. Нет страха перед наказанием или унижением.

Отношения часто портят безусловные декларации: «Такой уж я есть, и не пытайся меня изменить». Жесткая установка: «Пока я не выпью свою первую чашку кофе, со мной лучше дела не иметь» — позволяет человеку объяснять собственные недостатки своей природой, не вникая в природу недостатков. Брюзга, не выпивший кофе, во многих семьях отравляет каждое утро, которое могло бы быть источником энергии и энтузиазма для предстоящих дел. Дети уходят в школу раздраженными, муж мчится на работу голодным, а мать чувствует себя опустошенной, поскольку лишилась аудитории для своих жалоб. Нельзя позволять себе быть несносным ни перед чашкой кофе, ни в какой другой ситуации. Если человек обладает свободным Взрослым, он способен сделать выбор.

Иногда связь возникает на основе общего протеста, когда ошибочно предполагается, что враг моего врага — мой друг. Подобно тому, как два ребенка, обидевшись на своих матерей, утешают друг друга в общем несчастье, так и некоторые супружеские пары создают союз «мы против всего света» и выступают против ненавистных „всех“. Они ненавидят своих новых родственников и старых друзей, они презирают истэблишмент и его бессмысленные атрибуты — боулинг, бейсбол, плавание, работу. Они пребывают в парном психозе, разделяя друг с другом разочарование. Однако вскоре они сами становятся объектом своего раздражения, и тогда игра «Все из-за них» превращается в игру «Все из-за тебя».

Научившись распознавать свое Дитя, человек становится чувствителен и к проявлениям этого компонента у других людей. Никто не любит того, кого он боится. В других людях мы боимся Родителя, но их Дитя мы можем полюбить. В затруднительной транзакции полезно бывает увидеть в другом человеке маленького мальчика или маленькую девочку, и поговорить с этим мальчиком или девочкой, причем не подавляя, а любя. Если сомневаетесь, то проявите лучше одобрение. Реагируя на Дитя другого человека, мы не опасаемся его Родителя.

Четвертая установка — «Я — о'кей, вы — о'кей» — осознанная и словесно оформленная. Она не только допускает принятие намного большего объема информации о себе и о других, но также включает и учет еще не пережитых ощущений, которые воплощены в понятиях философии и религии. Три первые установки основаны на чувствах. В основе четвертой лежат мысль, вера и стремление к действию. Три первые вопрошают: „Почему?“, четвертая — «Почему бы и нет?» Осознание благополучия не увязывается с личными переживаниями, поскольку мы можем возвыситься над ними в стремлении к высшей цели человечества.

Если человек завтракает в компании наводящих скуку сослуживцев, более озабоченных тем, чтобы самим получить поощрение, нежели тем, чтобы поощрить его, — он может уйти в мир фантазии, мысленно возвращаясь к вчерашнему вечеру, когда он получал поощрение. Тело его присутствует за столом, но самого его как бы и нет. В чудесный весенний день школьные классы полны такими «телами», обладатели которых либо пребывают в бассейне, либо устремляются в космос в сверкающей ракете, либо предаются воспоминаниям о поцелуях под акацией. Если человек подобным образом уходит в себя, его нет рядом с теми, с кем соседствует его тело. И это вполне безобидно, покуда такая манера не становится преобладающей или если в этот момент к вам не обращается ваша жена.

Жажда организации исходит из жажды признания, проистекающей из начальной жажды ласки. Маленький ребенок не нуждается в строгой организации времени, он просто в каждый момент стремится делать то, что приятно. Немного повзрослев, он научается жертвовать скромным удовлетворением ради последующего, более существенного вознаграждения: «Я могу сейчас выйти гулять и лепить песочные куличики вместе с Сюзи, но если я подожду минут двадцать, то смогу надеть красивое платье и отправиться с папой за покупками». Это уже проблема организации времени. Какой вариант более привлекателен? Какой принесет больше удовлетворения? Взрослея, мы получаем все больше и больше возможностей выбора.

Существуют и другие причины для скуки и для того, чтобы стать скучным человеком. Если, вступая в жизнь полным неподдельного интереса к тому, куда девается дым, откуда идет дождь, откуда взялся он сам, и кто создал Бога, маленький человек получает ответы, которые даются, лишь бы от него отделаться, и впоследствии оказываются неверными, то однажды он перестает исследовать, спрашивать, интересоваться, и начинает скучать. Сферы интересов в его «компьютере» сужаются, поскольку ответы на вопросы порождают лишь недоумение. Такого рода скука нередко свойственна молодым людям в стенах церкви, которая их воспитала. Скука порождается теми упрощенными ответами, которые они часто получают, когда жаждут истины, теми запретами, которые налагаются на поиски истины (то есть на получение истинной информации), когда им предписывается жесткий выбор между истиной и ложью, как будто они всегда абсолютно исключают друг друга.