Я - о'кей, ты - о'кей

Однажды в группе подростков, которая занималась под моим руководством, один шестнадцатилетний паренек рассказывал о таком случае: «Я стоял на перекрестке. Горел красный свет. Родитель говорил: „Идти нельзя“, а мое Дитя твердило: «Все равно пойдем». Пока я колебался, зажегся зеленый свет″.
В этом — весь подростковый возраст. Тинэйджер постоянно сталкивается с необходимостью принимать решения. Но часто он ожидает, что ход событий сам приведет к решению, поскольку он еще не чувствует себя достаточно свободным для принятия самостоятельного решения. Мозг подростка приближается к полной зрелости. Тело — уже не детское. Но юридически и экономически подросток не самостоятелен. Попытки протеста часто гасятся сознанием того, что он все равно не способен на дельное решение, поэтому — зачем вообще что-то решать?! Подростки как бы пережидают свой неудобный возраст, плывя по течению, пока не загорится зеленый свет.

Во многих семьях еще большим потрясением было бы заявление дочери: «У меня сегодня свидание с Джоном. Он — негр». Предубеждение против межрасовых браков гораздо сильнее, чем против добрачной беременности. Кое-кто из родителей реагирует на это криком: «Ах ты, дрянь! Вот только увижу тебя с этим парнем — убью!» При этом, однако, осознается, что Джон — лучший ученик в классе, сын добропорядочных родителей, собирается поступать в колледж… — то есть почти идеал, если б только не черный. Усугубляет проблему то, что в школе дочери преподносились идеалы равенства и расового равноправия.

Забитый ребенок — потенциальный убийца. Это ребенок, которого били постоянно и жестоко, так, что на нем не осталось живого места.
Какие записи осуществляют Дитя и Родитель этого маленького человека, когда он подвергается истязаниям?
Дитя заполняется записями панического ужаса и ненависти. Сопротивление этому кошмару (поставте себя на его место!) вытесняется вовнутрь: «Будь я такой же большой, как вы, я б вас убил!» Так происходит сдвиг к психопатической установке «Я в порядке — вы не в порядке». Родитель же фиксирует допустимость жестокости, вплоть до убийства, а также подробные предписания, как это делать.
Впоследствии такой человек в определенных обстоятельствах может воспроизвести старые записи. Его Дитя жаждет крови, Родитель позволяет. И он идет на убийство!

Иногда мы наблюдаем, как дети пользуются своим преимуществом друг перед другом. Например, старшая сестра ухитряется «купить» у младшей серебряную мелочь за медяки, уверяя, что „медные монеты больше“. Мы готовы немедленно наказать старшую за мошенничество, но прежде следовало бы задать себе вопрос: «Где она этому научилась?» Это может быть как плод собственной изобретательности, так и урок, усвоенный у отца с матерью: «Будь умницей и делай деньги. Деньги значат больше, чем люди (в том числе и сестра)».

Моим подопечным подросткам принадлежит ряд великолепных формулировок. Представьте: восемь-десять компьютеров работают одновременно над кристаллизацией нового смысла. Например, на одном из занятий я услышал: «По-моему, Родитель заинтересован не во всей личности, сколько в одной ее инстанции — в самом Родителе. Лишь Взрослый способен понять, что переживания Дитя тоже имеют значение». В другом случае один из подростков сказал: «Мне кажется, что наша мыслящая часть всегда запаздывает, а чувствующая поспевает первой. «Я чувствую» — это сильнее, чем «Я думаю». От «Я думаю» можно отмахнуться, но «Я чувствую» овладевает тобой целиком». Другой говорил: «Только мой Взрослый может уважать отца и мать, Дитя слишком своенравно и неразумно».