Complete Illustrated Novels

Бывает иногда, что женщина в двадцать девять лет даже прекрасней, нежели была она десятью годами ранее.

Собственные мысли и раздумья были по обыкновению лучшими ее собеседниками.

- Имя Энн Эллиот, - сказал он, - давно занимало меня. Давно уж волновало мое воображение. И если бы я смел, я высказал бы свое сокровенное желание о том, чтобы оно никогда не менялось.

В скрытности есть надёжность, но в ней отсутствует привлекательность. Невозможно полюбить скрытного человека.

"Но право, на свете куда меньше мужчин с большим состоянием, нежели хорошеньких женщин, которые их достойны".

- Быть может, - сказал мистер Эллиот, понижая голос, - я гораздо дольше знаю ваш характер, чем вы о том подозреваете.

Недурное личико, несколько улыбок, несколько комплиментов флоту - и я попаду в сети.

Человек, будь то джентльмен или леди, не получающий удовольствия от хорошего романа, должен быть безнадежно глуп.

"Так переменилась, что и не узнать!"

Он взглянул на неё с восторгом, который ей не мог не польстить.

Как всякий человек, я хочу быть счастлив, но, как всякий человек, быть им могу только на свой лад.

«Очень мало людей, которых я действительно люблю. И еще меньше тех, о ком я хорошо думаю. Чем больше я смотрю на мир, тем меньше он мне нравится»

Привлекательность женщины усиливается ее наивностью

Двум младшим сестрам он выразил равную родственную привязанность, спросив у них, как они поживают, и объявив им, что обе они уродины.

Чем человек старше, Гарриет, тем в нем важнее умение вести себя - тем заметнее и отвратительнее становятся несдержанность, грубость, неловкость. То, что сходит человеку в молодости, отталкивает от него под старость.

Не время и не случай создают близость между людьми, но лишь общность наклонностей. Иным людям и семи лет не хватит, чтобы хоть сколько-нибудь понять друг друга, иным же и семи дней более чем достаточно.

Энн спрашивала себя, не подверг ли он сомнению прежнюю свою убежденность в неоспоримых преимуществах твердого характера и не пришло ли ему на ум, что подобно всем прочим качествам, и твердость должна иметь свои пределы и границы. Быть может, наконец мелькнет ему догадка, что иной раз натура, доступная доводам рассудка, вправе притязать на счастье ничуть не менее, чем самый решительный нрав.

"Если уж молодые люди забрали себе в голову соединиться, они непременно добьются своего, будь они даже самые бедные, самые безрассудные и менее всего способны составить счастье друг друга."

Вашему искусству вести спор я могу противопоставить равное ему упрямство.