Книга выглядит скорее рассуждениями и личными эмоциями автора на рассматриваемые события, неким эссе, нежели «учебником истории» для широкой публики и будет интересна тем, кто уже хорошо знаком с событиями, «героями эпох» и прочими движениями. Еще отмечу, что Дрюон делает акцент именно на истории Парижа, нежели Франции в целом.
И поскольку при его царствовании в Париже или для Парижа не было сделано ровно ничего, и поскольку его персона закрывает собой весь горизонт, давайте остановимся перед его статуей у Нотр-Дама..... Кстати, ни о ни один из других правителей не удостоен такой чести: Филиппа II Августа, например, отодвинули к месту когдатошней Тронной заставы, а именем Филиппа Красивого не названа ни одна улица, даже тупик ни один не назван, что уж тут говорить о памятниках.... Ну, значит, остановимся у бронзовой статуи Карла Великого и склонимся к его отражению, скользящему по водам времени.
Вот так для наглядности выглядят некоторые рассуждения.
Безусловно Дрюон знаток истории, чтобы писать исторические романы, но изложить достаточно большой период на 160 страниц, на мой взгляд, не удалось - очень все сумбурно, а сноски - пояснения занимают иногда добрую половину страницы, и когда ты уходишь посмотреть кто там был внуком такого-то короля и где он похоронен, то подзабываешь а что он сделал, что так почитаем - примерно так. Поэтому дрюоновские эмоции и структура книги лично мне мешали больше, нежели помогали вникаеию в суть.
Но самый большой минус для меня - это отсутствие карт, ибо передвижений и сражений упоминается много, так же как и названий мест, где это происходило, но ни одной карты, зато низкого качества иллюстраций монет и каменных изваяний на страницах книги много. И еще очень не хватало династической карты или древа наглядного, как например, в книге про Плантагенетов у Дэна Джонса.
Зато местами проявлялся литературный характер Дрюона и тогда было смешно.
Проповеди Бернара имели успех, какого не знали публичные выступления всех времен.
Поскольку в Везеле не хватило ткани для всех, кто, вдохновившись его речью, захотел пришить к своему плашу крест, Бернар разорвал на глазах толпы собственную одежду и разбросал куски этой одежды среди слушателей. 26б И вскоре он уже смог написать папе стилем, достойным Абеляра: «Я раскрыл рот, я заговорил - и сразу же ряды крестоносцев стали множиться до бесконечности. Города и села опустели, вы с трудом нашли бы там хотя бы одного мужчину на семь женщин: везде только вдовы, у которых мужья еще живы!.» Голова у аббата слегка закру-жилась, и он стал вмешиваться в стратегию похода, рекомендуя, чтобы императора Конрада с сотней тысяч немцев направили покорять славянских язычников, нормандцев во главе с королем Сицилии натравили на неверных в Португалии и Северной Африке, и только французская армия удостоилась чести идти на Святую землю. Но добывать средства на поход должен был Сугерий.
Понтифик прибыл из Рима в Париж - специально, чтобы благословить уходящих в Крестовый поход. Людовик VII купался в лучах славы. И тем не менее он стал во время папского визита участником довольно неприятной истории.
Евгений III в тот раз пожелал отслужить мессу у Святой Женевьевы, и каноники этого храма положили перед алтарем роскошный шелковый ковер. Как только служба закончилась, слуги из папской свиты сложили этот ковер и собрались его унести, так как, по древнему обы чаю, коврик, на котором папа римский преклоняет колена во время мессы, делается собственностью его приближенных. Каноники Святой Женевьевы имели на этот счет другое мнение. И вот уже римские дьяконы вступают в перепалку с парижскими священниками, они бранятся, кричат, тянут ковер каждый в свою сторону, и ковер начинает трещать. Те и другие орут, пускают в ход руки, затем хватаются за оружие: кто за канделябры, кто за палки. Король пытается вмешаться и растащить дерущихся, но ему достается и самому. Папа Евгений I, видя окровавленные лица и разодранные ризы своих слуг, отчитывает Людовика и приказывает ему немедленно прекратить скандал и восстановить справедливость.
В любом случае для себя я подчеркнула ключевые фигуры и эпохи, про которые хотелось бы не пару абзацев или страниц, а почитать отдельные работы или более детальные повествования, пусть даже художественного жанра. Среди исторических персонажей интересен первый император Юлиан, всеобщий народный любимец Лютеция (Парижа), считающийся основателем Парижа.
Далее интересен воинственный Атилла, хоть он и был врагом Галии и Лютеции, но интересно знать про этого многоженца с демоническим характером. Спасительница пророчица Женевьева тоже вошла в мой лист парижских деятелей, а так же интересна история одноименной церкви, которая во времена первой фр революции была превращена в некий мавзолей, жуть, но прах Св Женевьевы выкинули и в склеп клали, да кого только не клали на «хранение», прости Господи.
Еще интересно про движение норманнов и причины (у Азимова вскользь упоминалась версия недостаточного питания, роста племен и тп, но очень вскользь), как это все происходило, откуда они знали, что именно на юг к Средиземноморью надо спускаться, были ли шпионы или разведчики для этого. Интересно про их быт и кораблестроение, их генетическое устройство и питание, по крайней мере выглядят они зловещими и крепкими ребятами, поэтому интересно откуда такая генетика.
Что еще? - про Карла Великого, даже больше про его персону, нежели про династию, которая по словам Дрюона была неудачной. Хотя бы уже какие-то документирования велись и власть стала более централизованной, нежели при меровингах с вереницей братоубийств и только путаться в бесконечных сменах правителей и майордомов. Но самое «вкусное» для меня в этой эпохе от нулей до 12 века - это капетинги и начало перипетий с англичанами и Алиенорой Аквитанской, ведь как отметил сам автор :
«До сих пор нам почти не удавалось представить себе Париж и людей, которые его населяли, нам приходилось делать усилие, чтобы вообразить, какими они были.
Начиная с середины XII века мы уже видим во французах более близких нам людей, ощущаем свое с ними родство, пусть даже не всегда прямое, но - родство. Они больше не абстракция для нас - эти люди XII века, нам понятны их проблемы, мы легко воспринимаем их речи, мы способны разделить их настроение, заботы, трудности, недовольство. Нам знакомо куда больше исторических сведений и анекдотов о том времени, чем о более раннем, и не только потому, что летописцев, историков стало больше или следы общественной жизни лучше сохранились, - просто следы эти стали более явственны и читаются сразу, просто анекдоты эти понятнее и соотносимее с нашей жизнью. Иными словами, люди XII века уже напоминают нас самих, и если об их предках мы могли бы написать лишь историческое сочинение, то о них - роман.»
О, и конечно не забыть про Филиппа II Августа, который столько сделал для Парижа и Франции. Но тут мне хочется обратиться к худ литературе, наверное, там будут сочные разборки о трех женах и с Ричардом Львиное Сердце, Крестовый поход и прочее.
Прежде, полюбив Дрюона по его саге о проклятых королях, я почему то ждала похожее, но тут я откровенно устала и запуталась, туда-сюда мотая карты- сюжет- примечания- инет. Чем-то напомнило Айзека Азимова с его историей Европы - не то, чтобы обо всем и галопом (кстати, Дрюон пытался еще и памятники архитектуры воткнуть в книгу), но все поверхностно - «сам с собой веду беседу».
Для себя решила, что объем книги имеет значение. Невозможно обстоятельно показать такой большой период на малом количестве страниц. Или надо брать меньше период.
ПС. Мне кажется, что теги в карточке книги «исторические приключения» и «искусствоведение» совсем не подходят сюда.
45 понравилось
