Шпандау: Тайный дневник

Альберт Шпеер – личный архитектор Гитлера, министр вооружения Германии во время Второй мировой войны. В Нюрнберге единственный из обвиняемых признал свою вину и ответственность за преступления рейха. Шпеер осуждён на двадцать лет заключения в Шпандау, где на обрывках бумаги вёл тайный дневник, осмысливал свою вину, личность Гитлера и события, приведшие к краху Германии.

Это дневник волевого, не лишённого художественного дара и управленческих способностей человека. Дневник Шпеера вызывает симпатию и сочувствие, но это не мешает добрую половину времени размышлять, насколько Шпеер искренен.

Это не дневник покаяние, здесь мало исповедальных слов о собственной вине, скорее общие рассуждения о преступлениях рейха. Шпеер пишет, что к гонению и уничтожению евреев не имел никакого отношения. Он не знал до Нюрнбергского процесса о масштабе катастрофы. По словам Шпеера, не найдётся документа, который бы хоть намёком свидетельствовал о его антисемитизме. Нахождение на посту министра вооружений - это вызов управленческим способностям. Когда в конце войны союзники назвали имя Шпеера среди других военных преступников и планировали трибунал, он пересмотрел бумаги и не уничтожил ни одной. Поскольку посчитал, в его действиях нет ничего, что не делал бы министр вооружений любой другой страны.

Шпеер много размышляет о личности Гитлера. Вспоминает разговоры, совещания, выступления фюрера. Старается понять, какие качества Гитлера заслонили собой происходящее в стране, как он стал частью рейха. Следует отметить Шпеер не только личный архитектор и министр Гитлера. Он был его другом. Чтоб понять положение Шпеера в глазах Гитлера приведу шутку, как говорится, в каждой шутке... Однажды Гитлер навещал Шпеера в конструкторском бюро, и его помощник назвал своего шефа «единственной безответной любовью Гитлера».

Порой удивительно читать слова Шпеера, что только в Шпандау он понял, какое непропорциональное и неприятное лицо было у Гитлера. Для меня Гитлер всегда олицетворял однозначное зло, а его заурядная внешность ещё и подчёркивала это. Но дневник Шпеера помог увидеть Гитлера не в ахроматических тонах, а в цвете.

Шпеер вспоминает Гитлера в разных обстоятельствах: в семейном кругу, при планировании «новой столицы мира», в ставке и бункере. С его слов Гитлер обладал потрясающей харизмой. Он мог быть добрым и щедрым к соплеменникам, увлекаться архитектурой и театром, планировать захват мира, уничтожать людей, быть нелепым и смешным, гордым и заносчивым. Шпеер не пытается сделать из Гитлера великого зодчего, полководца или доброго «дядю». Его фигура получается объёмная, противоречивая и напрашивается вывод, что неизменными чертами в этой фигуре были – лицемерие и как показала история человеконенавистничество. Он был многолик, и это впечатляет больше, чем однозначный антигерой.

Шпеер видит в личности Гитлера причину своей слепоты в отношении нацизма. Удивительным образом, но достоинства дневника, свидетельствует против самого Шпеера. В дневниковых заметках он наблюдателен, умеет давать правильную оценку поступкам людей, увидеть нелепость, противоречие, отсутствие милосердия. Навряд ли эти способности открылись у него лишь в Шпандау. Шпеер знал и понимал недостатки фюрера, но предпочитал видеть одно и не придавать значения другому. Ставки были велики. Что значит для молодого архитектора получить заказ построить «новую столицу мира»? Гитлер сделал его состоятельным человеком и ввёл в правительство. Более того, по словам Шпеера, если бы не заступничество Гитлера его приближённые быстро с ним расправились.

Возможно, Шпеер оказался причастным к Третьему рейху не только благодаря демонической фигуре Гитлера, но и собственному желанию стать "фюрером" в архитектуре. Я не верю в полное неведение Шпеера. Он был в правительстве, использовал труд военнопленных во времена, когда антисемитизм давно сбросил маску. Размах был слишком велик! А он предпочитал не видеть, не слышать, и на всякий случай, не догадываться. Кстати, в планах по Востоку Шпеер вовсе не видел ничего предосудительного .

Они чувствовали себя завоевателями мира. Чем Гитлер хуже Александра Македонского или Наполеона, считали приближённые? Тут уж было не до жертв. Для них это было просто шагом к победе… Шпеер прекрасно понимает, что осуждают Третий рейх в первую очередь даже не за саму войну. Войны были и есть. Их осудил за то, как они это делали. Вот к этому «как» Шпеер лично не хочет быть причастным.

Тем не менее дневник подкупает своей самоиронией, признанием слабостей и недостатков. Шпеер умеет задать себе неприятные вопросы. Имеет ли право предавать дружбу с Гитлером? Не хочет ли он быть первым среди раскаявшихся грешников? Шпеер с готовностью демонстрирует свои слабые и сильные стороны. Казалось бы, он претендует на изрядную долю откровенности и готов признавать многое. Но вопрос о личной заинтересованности в нацизме он не поднимает. Что вызывает вопросы. Неужели личные выгоды совершенно не влияют на лояльность к власти?

Не одна я сомневалась. Статья в Википедии полна негодования о двуличии Шпеера. Есть труды, которые профессионально развенчивают "миф Шпеера" о добром нацисте. Исследователи находят косвенные доказательства осведомленности Шпеера о политике нацистов в отношении евреев.

Я, конечно, не исследователь у меня нет фактов. У меня всего лишь впечатления от дневника на которые, несомненно, повлияла личность автора. Из дневника у меня сложилось впечатление, что Шпеер занял позицию "человека в белом пальто" несущим крест нацизма. Думаю, Шпеер приложил немало усилий, чтоб «умыть руки» и не участвовать непосредственно в откровенных преступлениях нацизма. Поэтому мало прямых доказательств вины. Конечно, он хотел остаться в памяти истории великим архитектором, а вовсе не министром правительства, уничтожавшего невинных жертв. Он одним из первых понял, что Германии надо признать и осмысливать свою вину во Второй мировой войне.

Когда читаешь дневник, проживаешь в Шпандау двадцать лет день за днём с человеком, который обдумывает свою жизнь, понимает, что в жизни совершена роковая ошибка, которую не сбросить со счетов. Ему приходится терпеть остракизм, он стал «чужим среди своих», поскольку признание вины не нашло поддержки у других арестантов. В тюрьме Шпеер демонстрирует выдержку, стойкость, силу воли к бремени заключения.

Читать дневник не скучно. Шпеер находит в каждом монотонном дне что-то неповторимое и примечательное. Он много работает в саду, читает, тайно пишет воспоминания и этот дневник. Думаю этика не должна отменять тот факт, что это дневник сильной личности.

Проявлять стойкость на протяжении двадцати лет заключения сможет не каждый. По словам психологов, уже через десять лет происходят необратимые изменения в мозге. Шпеер старается не потерять самообладание, связей с семьёй, много работает, а занятия физическими нагрузками превращает в «кругосветное путешествие».

Дневник Шпеера можно рассматривать как пособие по осознанности и выживанию в местах заключения. Но если, честно, то далеко не у всех заключённых есть такие возможности, как у узников Шпандау. Да и дело не только в тюремном заключении. В жизни каждого есть те сферы, которые можно улучшить осознанным подходом к делу. Дневник может послужить примером силы воли и твердости духа.

Семь правил Альберта Шпеера: 1. Создайте режим дня. Он внесёт стабильность в вашу жизнь и поможет избежать стрессов. Привычные однообразные действия дают ощущение уверенности. И не забывайте об отпуске)

2. Ирония, юмор и скепсис к своему положению помогают преодолевать трудности однообразной жизни.

3. Не чурайтесь физического труда. Хорошо сделанная работа, радует сама по себе. Ещё Иван Денисович об этом говорил;)

4. Примите неизбежное. Оставьте ложные надежды на будущее, они отбирают позитивные моменты настоящего.

5. Занимайтесь той физической активностью, которая доступна в данный момент. Отсутствие вспомогательных гаджетов или экипировки не должны препятствовать занятиями.

6. И тюрьма может стать парком. В отличие от других заключённых Шпеер всегда живо включался в работу и желал достигнуть успеха в каждом деле. Он создал каменный сад и не только...

7. Ведение дневника помогает осмысливать проживать жизнь и приглядеться к ней повнимательнее.

"Пир королей" П.Н. Филонов

Книга Альберта Шпеера - необычайно трогательный исторический документ. Она также представляет огромный политический и психологический интерес... Но помимо всего прочего, книга так увлекательно написана, что я не мог оторваться, пока не дочитал ее до конца. Это из отзыва Эриха Фромма, помещенного на обложку книги. Пожалуй, впервые в своей жизни я готова подписаться под подобной "аннотацией" - она совпала с моими впечатлениями полностью, от первого до последнего слова. Ни за что бы не подумала, что можно так написать мемуары. Чтобы буквально проживать жизнь человека вместе с ним.

Всем, кто хоть немного знаком с историей Второй мировой, наверняка известно имя Альберта Шпеера. Он был личным архитектором Гитлера, а во время войны - министром военной промышленности. На Нюрнбергском процессе он стал единственным, кто полностью признал свою вину, и получил весьма суровый приговор: двадцать лет заключения. Двадцать лет... достаточно долго, чтобы обдумать всю свою предыдущую жизнь, осознать ошибки и попытаться понять, что привело весьма неглупого и интеллигентного (судя по стилю изложения) человека на службу дьяволу. После этих двадцати лет, в течение которых Шпеер записывал свои воспоминания и впечатления на жалких клочках чистой бумаги и тайком передавал их на волю, и родилась эта книга. Я никак не ожидала, что в этой книге будут подняты весьма серьезные проблемы, над которыми действительно стоит подумать.

1. Проблема выживания человека в тюрьме. Все-таки такой долгий приговор - суровое испытание для любого человека. Уместно ли давать преступникам столь долгий срок? Ведь двадцать лет для многих - треть жизни, а если ты уже не молод, то и больше. В случае Шпеера оказалось, что гораздо больше: он пропустил взросление своих детей, важные события в их жизни. К тому же, психика человека необратимо меняется после 9 лет заключения. Не милосерднее ли окажется в итоге смертная казнь?

2. Как написал Фромм, психология людей, утративших власть. В Шпандау вместе со Шпеером оказались еще шестеро, и каждый повел себя по-разному. В этом маленьком замкнутом обществе кто-то, как Шпеер, попытался подстроиться под окружающую действительность, кто-то - от нее уйти (не случайно Гесс так часто прикидывался сумасшедшим), а кто-то - и здесь захватить лидерство. Может быть, именно в такой ситуации проявляется истинная человеческая природа. Может быть.

3, для меня самое важное - оправдание или искупление преступления. После прочтения этой книги, а также Воспоминаний , читателю приходится задуматься: а оправдывает ли приказ преступление? Что важнее - моральные принципы или четкое следование распоряжениям командования? Можно ли считать, что военная форма освобождает от моральной ответственности? Боюсь, что однозначного ответа на этот вопрос не существует. И сам Шпеер, похоже, мучился из-за этого всю жизнь.

P.S. Я полностью отдаю себе отчет в том, кем был Шпеер и какую роль он сыграл в мировой истории. Но мемуары написаны не "исторической личностью", а прежде всего человеком. Человеком, попытавшимся разобраться в своих ошибках и раскаяться. И написаны они очень и очень интересно.

Несколько лет Альберт Шпеер мне импонировал именно со своей архитектурной – хотя кажется нелепым разделять его жизнь на «архитектуру» и что-то ещё, учитывая вовлечённость его мысли в процесс градостроительных преобразований, но тем не менее, на звание рейхминистра вооружений глаза не закрыть, - стороны. Его тоталитарный классицизм завораживает, а методами и приёмами архитектурного света пользуются до сих пор. Творческий потенциал Шпеера, тяга к искусству, его «образ хорошего наци», его раскаяние (пусть и вызывающее определённые сомнения) – в совокупности это сподвигает на отношение к нему в первую очередь как к человеку, а уже потом к обладателю определённого места в «тёмном периоде» истории.

«Тайный дневник» Альберта Шпеера - двадцатилетняя отдушина, удерживающая его разум на плаву во время заключения в Шпандау, создаваемая микроскопическим почерком на обрывках бумаги, салфетках и обёртках сигарет.

О чём может писать человек, заключённый в строго ограниченном пространстве и времени, лишённый официального контакта с внешним миром, когда после отбоя раскаяние и чувство вины борется с обидой? Он вспоминает прошлое, размышляет о нём, анализирует, с опаской заглядывает в будущее, задыхается в зацикленном настоящем и вновь возвращается в прошлое.

Но не смотря на кажущуюся искренность Альберта, на его разложение личности Гитлера, на дотошные описания съездов и споров нацистской политической верхушки, надо учитывать, что «Тайный дневник» - не беспристрастный исторический документ. Всё же это скорее исповедь, попытка размыслить и простить себя, а так же косвенно, ненавязчиво предложить потомкам людей, прошедшим через ад, принять его извинения.

Честно, из всех приговорённых Нюрнбергским процессом, позиция Шпеера нравится мне больше остальных именно за свою совершенно человеческую, болезненную и виноватую реакцию, без попыток прикрыться за щит «я человек подневольный, я просто выполнял приказ!». Но с другой стороны, помесь этой искренней вины с недоумением и запоздавшим ужасанием Альберта в отношении того, какой Гитлер оказывается (совершенно неожиданно причём, учитывая их нахождение бок о бок на протяжение нескольких лет) тиран и диктатор, а так же с изумлением перед зверствами лагерей смерти вызвала у меня, мягко говоря, недоумение. Попытка спрятаться от правды и хоть как-то спасти своё имя, пусть и возведённое на ниве тоталитарной архитектуры, понятна, но она как раз и зарождает сомнение в вопросе «неинформированности» Шпеера как руководителя вооружений.

«Тайный дневник» -это история человека, субъективное воспроизведение событий Второй мировой с относительно высокого поста, взгляд на колоссальную разницу в поведении людей (в Шпандау он сидел вместе с Дёницем, Гессом, Редером, Ширахом, Функом и Нейратом) в одинаковых условиях заключения, попытка проникнуть в психологию Фюрера, а так же сборник статистик, не давших Шпееру потерять себя в тюрьме – школе нравственной деградации и разложения.

Некоторые моменты кажутся спорными, но на то человку и дана память, чтобы тасовать карты. В любом случае, этот дневник летит на одном дыхании, препарируя высокопоставленных нацистов и Фюрера взглядом «изнутри».

"Кто-нибудь должен написать о дилетантстве Гитлера. Он обладал невежеством, любопытством, энтузиазмом и безрассудством прирождённого дилетанта; и вместе с тем вдохновением, воображением и беспристрастностью. Другими словами, если бы мне надо было подобрать фразу, точное и лаконичное описание Гитлера, я бы сказал, что он был гением дилетантства."