God Bless You, Mr Rosewater

Ваш капитал – единственный и самый важный фактор, определяющий то, что вы собою представляете, что о вас думают другие. Благодаря этим деньгам вы – человек необычный.
...
Если вы раздадите свой капитал, вы станете самым обыкновенным из обыкновенных людей – если только вы не гений.

А когда санитары сняли противогазы с тех троих, кого убил Элиот, оказалось, что это – два старика и мальчишка. Именно мальчишку Элиот убил штыком. С виду ему было лет четырнадцать.
Минут десять Элиот вел себя нормально. И вдруг… И вдруг он вышел на дорогу и спокойно лег прямо под мчащийся на него грузовик.

Деньги – дерьмо.

У него был вид испуганного, уже немолодого Христа, которому казнь на кресте заменили пожизненным заключением.

«Отлично, — сказал он опять. — Для врача нет более полного удовлетворения, чем довести несведущего человека до полного ужаса, а потом вернуть ему спокойствие.

— Ты знаешь, какая надпись высечена над входом в вашингтонский архив?
— Нет, — призналась она.
— «Прошлое — пролог!»

Когда всякая надежда пропала, невольно сорвется слово, хоть и грубое, зато точное.

– Кто погиб? Мама? – Бойль с трудом удерживался от слез. – Или папа? Может быть, Нэнси! (Так звали его девушку, соседку.) Или дедушка?
– Крепись, сынок, – сказал командир. – Страшно вымолвить… Дело не в том, кто погиб. Дело в том, что погибло.
– А что погибло?
– Млечный Путь погиб, мой мальчик, – сказал командир.

Всё равно как если бы увертюру «1812 год» сыграть на сопелке.

Он шел легко и беззаботно, как Чаплин в роли праздного гуляки.

Пилот все время должен высматривать место для посадки самолета, хороший адвокат должен ловить случай, когда большие капиталы переходят из рук в руки.

Элиот сделал со словом "любовь" то, что некоторые делают со словом "демократия". Раз Элиот собирается "любить" всех на свете, кого попало, значит, нам, тем, кто любит совершенно определенных людей по совершенно определенным причинам, надо искать новое слово.

Привет, малыши. Добро пожаловать на землю. Тут жарко летом, холодно зимой. Она круглая, влажная и многолюдная. Проживёте вы на ней самое большее лет до ста. И я знаю только один закон, дети мои:
НАДО БЫТЬ ДОБРЫМ, ЧЁРТ ПОДЕРИ!

От долгого бездействия у них атрофировалсь способность мыслить, способность глядеть вперед. Поговорите с ними, послушайте их, поработайте над ними, как работаю я, и вы с ужасом поймете, что они потеряли всякий образ человеческий, хотя и стоят на двух ногах и, как попугаи, повторяют: "Еще. Подайте мне. Мне мало, мне не хватает..." - других мыслей у них нет, больше они ничему не научились.

Бедность – сравнительно легкое заболевание, даже для слабой американской душонки, а вот сознание своей бесполезности, ненужности может убить как слабых, так и сильных душой.

Трауту, очевидно сам сенатор доставлял удовольствие, как законченное и полноценное произведение искусства, и спорить с ним, не соглашаться с какими бы то ни было его утверждениями он никак не собирался. А сенатор восхищался, как этот пройдоха Траут умеет хитро подвести рациональную базу под что угодно; он не понимал, что Траут всегда говорит чистую правду.