Эти загадочные англичанки...

Джейн Остен начинает понимать, что мир — шире, загадочнее и романтичнее, чем ей представлялось. И когда она говорит об Энн: «В юности она поневоле была благоразумна и лишь с возрастом обучилась увлекаться — естественное последствие неестественного начала», — мы понимаем, что эти слова относятся и к ней самой.

Девочка-подросток, с таким изяществом строившая фразы, когда ей было пятнадцать лет, так и продолжала их строить, став взрослой; она ничего не написала для принца-регента и его библиотекаря — ее книги предназначались всему миру.

У Джейн Остен острый ум сочетается с безупречным вкусом. Ее дураки потому дураки и снобы потому снобы, что отступают от мерок здравого смысла, которые она всегда держит в уме и передает нам, заставляя нас при этом смеяться.

Иногда кажется, что герои Джейн Остен только для того и рождаются на свет, чтобы она могла получить высшее наслаждение, отсекая им головы.

Она не стремится никого исправлять, не хочет никого уничтожить; она помалкивает; и это действительно наводит страх.

Но это — исключения; а большей частью, как выразилась анонимная корреспондентка в письме к миссис Митфорд, — «острый язычок и проницательность, да притом еще себе на уме, это поистине страшно!».

Вот почему к пятнадцати годам у нее уже было мало иллюзий насчет других людей и ни одной — насчет самой себя.

Она была всего лишь благодушная, воспитанная и любезная девица, так что не любить ее было не за что, мы ее только презирали

Что до пересудов, то сплетни, пережившие свое время, это уже не просто презренная болтовня, в них надо слегка разобраться, и получится ценнейший источник сведений.

Очень жаль, если женщины начнут писать книги, жить и выглядеть, как мужчины, - ведь даже два пола слишком мало для нашего столь разнообразного мира, как же мы обойдемся одним-единственным?

«Не варто бути кимось, крім себе самого»

Честно говоря, мне часто нравятся женщины. Мне приятно, что они свободны от стереотипов. Радует их цельность. Безымянность. Нравится — впрочем, остановлюсь на этом.

Как и большинство необразованных англичанок, я люблю читать. Я глотаю книги.

Джентельмен самого изысканного вида медленно спустился по ступеням дома и остановился, чтобы не столкнуться с суетливой леди в роскошной шубе, непонятно как приобретенной, и с букетиком пармских фиалок.

Если бы Толстой «отрезал себя от мира» и поселился в монастыре с замужней дамой, это наверняка поспособствовало бы его просветлению и помешало бы ему написать «Войну и мир».

К сожалению, именно талантливые люди больше всего считаются с чужим мнением.

К чему жаловаться на хлеб насущный, если его хватает, а у шахтеров наверняка и того нет.

Ужин подан, вот и суп. Самый обычный суп. Негде разгуляться фантазии. Сквозь прозрачную жидкость можно было бы разглядеть узор на дне тарелки. Но никакого узора там нет.

Листопад даже немного усилился, поскольку наступил вечер (точнее, семь тридцать три), и поднялся легкий ветер (точнее, юго-западный). И все равно мне было не по себе.

Что за поэты, воскликнула я (как это бывает в сумерках), что за великие поэты!