Лето Господне. Повести. Рассказы

«Мне чуждо многое в них - нельзя же смотреть на жизнь так, как смотрит тот схимонах в скиту, для которого вся жизнь только подползание к могиле, где бренное тело будет червями пожрано, это не жизнь, а ужас! - аскетизм их порой ужасен, но духовная сила их мне очень симпатична. Часто они - как дети, но... сказано: Сокрыл от мудрых - и открыл младенцам!»

Эта биографическая повесть посвящена свадебному путешествию Ивана Сергеевича с женой в обитель на остров Валаам. Вспомнилась моя сорвавшаяся поездка на остров Коневец (тоже на непредсказуемой Ладоге, но ближе): "Наш паром сломался, а на монастырском катере мы вас не повезем. Вы потонете, а нам отвечай."
Молодой студент Шмелёв с супругой и другими "туристами" и паломниками удачно преодолел Ладогу и оказался в миру, где время будто замерло. Несмотря на пароходик и водопровод, на Валааме словно древность-древность. Студент Шмелёв мало напоминает мальчика Ваню из "Лета Господня" или "Богомолья" - он "ученый", Чернышевского с Бебелем читал, от веры "отшатнулся". Многое в жизни монахов ему не понятно. Но знакомство с подвижниками и природные красоты принесли умиротворение и покой. Монахи разные: кто-то строгий, кто-то добрый, а у кого-то да и проскользнет, что "вы там в грехе погрязли, а у нас святость".

Обращение к автору: С Ангелом Вас, милый Ванятка! С юбилеем дорогой, тоскующий по Родине, Иван Сергеевич! Спаси Христос за столь глубокое и наполненное смыслом произведение, которому вы посвятили более 20 лет. Ваша детская память вызывает восхищение!
Мнение Надин: Сквозь призму православных праздников автор рассказыывает об укладе жизни в купеческой Москве в конце XIX века. Меня невероятно восхищали описания пейзажей Замоскворечья, тревожили походы на рубку льда и на «постный» рынок, удивляли виды Москвы-реки с разных ракурсов. И удивительный ресторан на Воробьевых горах Степана Васильевича Крынкина с гадларейкой завораживал!  Книга получилась удивительно "хлебосольной", буквально в каждой главе нас ждет описание столов и заготовок.  Так что приходилось читать с чайком да с крендельком. Самая сладкая глава про День Ангела Сергея Ивановича,  отца нашего героя.

"... кондитерский калач, румяный, из безе, посыпан толченым миндалем и сахарной пудрой, ромовый, от Фельша. Есть уже много от Эйнема, кремовые с фисташками; от Абрикосова; с цукатами, миндально-постный, от Виноградова с Мясницкой, весь фруктовый, желе ананасным залит. И еще разные: миндальные, воздушно-бисквитные, с вареньем, с заливными орехами, в зеленоватом креме из фисташек, куличи и куличики, все в обливе, в бело-розовом сахаре, в потеках".
Кто б не пожаловал в этот день в дом Шмелевых - будь то знатный купец али убогий нищий, все были накормлены во славу дорогого именниника. Невероятным мне казался Михаил Панкратович Горкин - наставник нашего героя, служивший еще при Ванином дедушке. КЛАДЕЗЬ МУДРОСТИ! Низкий поклон за науку! У меня был свой "личный" Горкин - мой дед Игнатий Петрович Красильников. Наставлял, обучал, подсказывал. Во время прочтения не покидало ощущение, что дед рядом!
В цитате приведены названия двух кондитерских фабрик. А как они называются сейчас?
- 9 октября (26 сентября по старому стилю) - день памяти любимого ученика Иисуса и самого молодого из апостолов - Иоанна Богослова

Очень удачно я начала читать эту книгу: прочитала давно, с началом Великого поста. Думала, читать буду аккуратно, сопоставляя с датами. Ан-нет, первое время всё сходилось, но потом всё как-то перепутались, за летом шла зима, а за ней весна.. Вообще есть предположение, что автор писал именно так, как ему вспоминались события, даже в том же порядке. А так как главному герою шесть-семь лет, то неудивительно, что воспоминания яркие и живые, но перепутанные, как во сне. В целом, такой подход мне даже больше понравился, так всё получается более искренне. Но немного обидно, что не получилось тематического чтения.

Эта книга очень тёплая и добрая. Мальчик Ваня воспринимает всё происходящее с детской добротой и непосредственностью. Да, попадаются события, которые или просто имеют за собой неприятные последствия, или мелочи, от которых так и хочется отряхнуться, но светлое сердце ребёнка не позволяет им испортить остальной замечательный мир.

Ваня много думает о Боге, самые главные события для него - церковные праздники. Он старается жить так, чтобы душа его оставалась чистой и светлой. Ещё несколько людей в книге отличаются теми же прекрасными качествами, но вместо детской живости и непосредственности они приобрели мудрость. Эта книга очень философская и в ней много того, над чем можно подумать.

В начале оставляющая радость в сердце, к концу эта книга становится мрачной и грустной. Последние события приносят семье Вани много боли и кардинально меняют их жизнь. Думаю, с этого момента закончилось беззаботное детство Ивана, и начался человек, хотя ещё и ребёнок, но взрослеющий, более серьёзный, с неизгладимым следом в душе. Его стремления уже не натурные, не интуитивные, не они дают ему почву для размышлений, а мысленный труд заставляет его двигаться в своём направлении.

Это автобиографический роман. Шмелев начал писать его в 1927 году, про своё детство в большой, патриархальной купеческой семье старого Замоскворечья.
Вся прелесть в том, что перед нами не Иван Сергеевич. Перед нами мальчик Ваня. Его мысли, чувства, слова, переживания, горести и радости.
Весь этот большой и чудный мир показан глазами ребёнка.
Я окунулась с головой в быт семьи, рабочие будни прислуги, жизнь, согласно церковному календарю.
Ни в одной книге не видела я столько описаний еды. Правильнее будет, конечно, блюд. Или яств. Их вкус до сих пор на кончике языка. От квашеной капусты до пасхальных куличей.
Уникальной красоты  язык. Не люблю это слово, но он действительно уникальный. Так, как Шмелев, мало кто писал. Абсолютное погружение в эпоху.
И это щемящее чувство тоски. И душевная теплота. И бесконечно подробные описания таких важных для людей праздников. И светлая грусть. И тихая радость.
Книгу абсолютно точно можно назвать православной. Но пусть вас это не смущает, если тема не интересна.
Здесь такие образы, такой текст! И вешний снег, и лужи, и скатерти, и запах свежего хлеба, и новеньких струганных досок, и румяных яблок с ярмарки, и лесной земляники, и кожаного седла, и Великого Поста.
Устоять невозможно.
Роман, который замедляет жизнь. Хотя бы на мгновение. Это важно. Очень.

Роман И.С. Шмелёва поистине добрый и непредвзятый. Быт крестьян того времени, а по-современному уже не крестьян, а жителей Замоскворечья - это у Кремля. Да-да, там, где Зарядье парк. В книге две сюжетных линии: - семейная линия мальчика Вани (автора);

• бытовая линия (случайные встречи и праздники).