Цитаты из книги A Russian Journal

В списке произведений Стейнбека «Русский дневник» занимает важное место – гораздо более важное, чем принято считать. Если читать его как есть и не выискивать в нем неудачные места, то текст Стейнбека предстанет как чутко уловленный момент советской истории – каким он, собственно, и задумывался. Тщательно проработанные зарисовки Стейнбека, как и фотографии Капы, представляют собой эмоциональный отклик авторов на страну и людей, измученных войной, одурманенных пропагандой, людей, которые боятся свободы слова и убеждены в истинности своих запрограммированных ответов. Но они – такие же люди, люди всегда есть люди.

Вернувшись в нашу зеленую спальню с ее безумной фреской, мы почувствовали себя подавленными. Сначала мы не могли понять, почему, но потом до нас дошло: на улицах почти не слышно смеха, а люди редко улыбаются. Люди ходят, вернее, торопливо шагают, понурив голову, – и они не улыбаются. Может быть, это происходит из-за того, что они много работают, или из-за того, что им далеко добираться до места работы. Так или иначе, на улицах царит ужасная серьезность. Может быть, так было здесь всегда – мы не знаем.

...А на то, чтобы обслужить нас, ушло два с половиной часа, что нас сильно удивило, но мы убедились, что в русских ресторанах это неизбежно. Позже мы узнали, почему обслуживают так долго... Поскольку всё в Советском Союзе, любая сделка, контролируется государством или объединениями, которые содержатся государством, бухгалтерский учёт раздут неимоверно. Поэтому официант, принимая заказ, аккуратно записывает его в свою книжку, но после этого он не идёт заказывать еду. Он направляется к бухгалтеру, и тот делает еще одну запись того, чтобы было заказано, и выдаёт талон, который поступает на кухню. Там делается еще одна запись и запрашивается часть блюд. Когда наконец выдаётся еда, то вместе с ней выписывается талон, на котором перечисляются все блюда, и этот талон получает официант. Но на стол к заказчику он еду пока не ставит. Он относит талон к бухгалтеру, который записывает, что такая-то еда, которую заказали, теперь выдаётся, и вручает официанту другой талон, с которым он возвращается на кухню и на этот раз уже приносит еду на стол, делая тем не менее запись в своей книжке, что еда, которую заказали, которую оприходовали, которую выдали, теперь наконец на столе. Вся эта бухгалтерия отнимает оочень много времени, намного больше времени в действительности, чем приготовление еды. И совершенно незачем проявлять нетерпение, пытаясь быстрее получить свой обед - ничто в мире это не ускорит, процесс этот неизменен.

О завтраке нужно рассказать в подробностях, так как ничего похожего на свете я ещё не видел. Для начала ― стакан водки, затем каждому подали по яичнице из четырёх яиц, две огромные жареные рыбы и по три стакана молока; после этого блюдо с соленьями, и стакан домашней вишнёвой наливки, и чёрный хлеб с маслом; потом полную чашку мёда с двумя стаканами молока и, наконец, опять стакан водки. Звучит, конечно, невероятно, что всё это мы съели на завтрак, но мы это действительно съели, всё было очень вкусно, хотя потом желудки наши были переполнены и мы не очень хорошо себя чувствовали.