Лавка древностей

"Учитель долго курил трубку у очага в опустевшей кухне, с довольно улыбкой раздумывая о том, как судьба привела его на помощь девочке, и в то же время по мере сил стараясь  отделаться от любопытной хозяйки, которая приставала к нему с расспросами о Нелли. Учитель был человек простодушный, не искушённый ни в хитростях, ни в притворстве, и хозяйка достигла бы своей цели в первые же пять минут, да только он ничего не мог рассказать ей, в чём признался с полной откровенностью. Не удовлетворившись таким признанием и сочтя это ловкой увёрткой, хозяйка заявила, что у него, разумеется, есть причины молчать. Она, мол, не собирается совать нос в дела постояльцев - боже упаси! - у неё и своих забот много. Она спросила вежливо и не сомневалась, что ей так же вежливо ответят. Но теперь она вполне, вполне удовлетворена. Правда, лучше бы ему с самого начала сказать, что он не хочет говорить об этом, тогда всё сразу стало бы ясно и понятно. Впрочем, она не смеет на него обижаться. Кому лучше судить, о чём можно рассказывать, о чём нельзя? Это его право, и спорить с ним никто не станет. Боже упаси!"

"  - Желаю вам удачи и счастья, - сказал он. - Я теперь остаюсь совсем один. Если вы опять придёте в наши края, не забудьте эту маленькую деревенскую школу.
- Мы никогда её не забудем, сэр! - воскликнула Нелл. - Никогда не забудем, как вы были добры к нам!
- Сколько раз мне приходилось слышать такие обещания из детских уст, - с задумчивой улыбкой сказал учитель и покачал головой. - Но они быстро забывались. Был у меня один маленький друг - маленькие друзья надёжнее,  - а теперь и его нет. Да хранит вас Господь!"

"О, как хотелось этим лентяям вырваться на волю! С какой жадностью смотрели они в открытую дверь и в окно, готовые броситься вон из класса, убежать в лес и превратиться отныне и на всю жизнь в дикарей. Какие крамольные мысли о прохладной реке, о купанье под тенистой ивой, окунувшей свои ветви в воду, искушали и мучали вон того крепыша, который сидел с расстёгнутым и распахнутым, насколько возможно, воротом, обмахивал пылающее лицо книжкой и думал, что лучше быть китом, корюшкой, мухой - чем угодно, только не школьником, обязанным маяться на уроке в такой знойный, душный день. Жарко! Спросите другого мальчика, хотя бы вон того, который доводит своих товарищей до исступления, потому что он сидит ближе всех к двери и, пользуясь этим, то и дело шмыгает в сад, окунает лицо в ведро с колодезной водой и катается по траве, - спросите его, часто ли бываю такие дни, как сегодняшний, когда пчёлы и те забираются в самую сердцевину цветка и не выползают оттуда, видимо решив почить от трудов и покончить с изнотовлением мёда. Такие дни созданы для безделья, для того, чтобы лежать на спине в зелёной траве и смотреть в небо до тех пор, пока его слепящая голубизна не заставит сомкнуть веки и задремать. Время ли сейчас корпеть над истрёпанным букварём в сумрачном классе, куда солнце даже не заглядывает? Чудовищно!"

Останавливаясь погодим вечером у парапета одни из них рассеяно смотрят на воду с неясной мыслью, что далеко-далеко отсюда эта река течет между зелеными берегами, мало-помалу разливаясь вширь, и, наконец, впадает в необъятное, безбрежное море; другие, сняв с плеч тяжелую ношу, глядят вниз и думают: какое счастье провести всю жизнь на ленивой, неповоротливой барже, посасывая трубочку да подрёмывая на брезенте, прокаленном горячими лучами солнца; а третьи - те, кто несет на плечах ношу, несравненно более тяжкую, - вспоминают, замедлив на мосту шаги, как давным-давно им приходилось то ли слышать, то ли читать что из всех способов самоубийства самый простой и легкий - броситься в воду.