The Finkler Question

В общем, жираф большой — ему видней, и все такое. Это я про академиков от литературы, которые наградили сие писево медалькой. Лично я открыла, почитала о том, как какой-то престарелый хрыч с придыханием вспоминает о цыганке, нагадавшем ему любовь всей жизни, когда он был еще школьником. И, значит, он прожил всю жизнь в ожидании не пойми чего. Цитирую:

На этом, ОЙ ВСЕ. Очередной марти сью, якобы отлично сохранившийся в ожидании той самой единственной. Зацензурим такой юмор и психологизм, и что там еще хвалили. Пусть читают академики и закусывают своей медалькой на десерт.

Книга, отношения к которой я не могу выработать уже с неделю. Заявленная, как первая (и пока что единственная) юмористическая работа, получившая Букера, содержит в себе ровно три шутки, которые я поняла, и кучу вещей, которые по всем признакам просто обязаны быть шутками, но у них со мной чота не сложилось
Книга, в которой особо нет сюжета, но при этом она совершенно не бесит, как типичные книги без сюжета. Книга, в которой нет страсти, но при этом она чуть более, чем полностью состоит из неё. Книга, в которой ничего не происходит, но в то же время, событий просто целая гора, и они случаются, случаются и случаются.
Как только ты подумаешь, что это роман о мужчине с весьма интересным идеалом отношений с женщинами, как он тут же превращается в философский трактат о еврейском вопросе. Как только ты предвкушаешь, что вот сейчас-то тебе и станут известны из этого подробного трактата-иссследования все особенности этого народа, как книга вспоминает, что вообще-то она про секс, дружбу и любовь. Как только ты смиряешься с тем, что тонкостей тебе всё равно не понять, как роман вдруг открывает тебе дверь в сияющие чертоги Великого Прозрения.
Я уже неделю не могу понять, понравился он мне или нет Но то, что оставил неизгладимое впечатление - это без сомнений. Рекомендую тем, кто любит потом после прочтения походить озадаченным, прикладывая внезапные факты к старым лекалам.

А знаете что, мне понравилось =)))
Странная книга, на самом-то деле. На поверхности рефлексия Джулиана Треслава, несколько сотен страниц о еврействе и пресловутых вопросах оного, вроде как дружба троих мужчин, ну и всякая сопутствующая этой поверхности лабуда.
А если чуть глубже... а если еще глубже... книга об очень многом.
Конечно, мне как человеку далекому и не задумывающемуся над еврейской национальной самоидентификацией было любопытно. Как барышне не мужского очевидно пола и не перемахнувшей за полтинник было интересно. Как человеку, постоянно думающему обо всем и всегда, было страшно.
Юмор, до крайней сатиры, великолепно тонок. Может быть именно это и называют истинно английским юмором. Но у кого повернулся язык в аннотации описать это произведение как "первую откровенно юмористическую историю, получившую Букера за всю историю премии", я не знаю. По-моему это либо человек без мозга, либо книгу не читал.
На самом деле книга очень и очень серьезна, очень жестко высмеивает псевдоинтеллектуальность, поверхностность современного мира. И безусловно поднимает много проблем - извечный национализм/расизм, немного корпоративного поглощения личности. немного оборотной стороны славы, многое-многое-многое. И конечно отношения полов, с изменами, с невероятной любовью и вероятной нелюбовью, с придуманными образами и реальными содержаниями. И конечно, пожалуй, самый тронувший меня герой (точнее героиня) - Тайлер. В общем, о несчастном и счастливом, о добре и зле...... все в этой музыке, ой, книге, ты только улови...
В общем, мне понравилось. Не в любимые, нет. Но рекомендейшн однозначно.

Так же, как Пол Битти своей Продажной шкурой "прошептал слово "расизм" в пост-расистскую эпоху", Джейкобсон сделал подобный шаг несколькими годами ранее, прошептав "евреи и антисемитизм". Уроки Холокоста выучены, погромы, кажется, остались в ну очень далёком прошлом. Однако, богоизбранность определённого народа всё ещё как мозолит некоторым глаза, так и ложится тяжеловатой ношей на плечи новых поколений - вообще-то британцев, американцев, %вставьте сюда список стран% по паспорту. Создаётся эдакий замкнутый круг: евреи вызывают негативное отношение своей исключительностью, но негативное отношение заставляет их предъявлять к себе больше требований, превозмогать и добиваться большего, что делает их исключительными.
Герой книги, Джулиан Треслав (что это за фамилия такая? Французское tres + английское love = любвеобильный?) страдает жуткой эмпатией. Он влюбляется в первых же попавшихся женщин до гробовой доски, самые незначительные происшествия грызут его годами, а ещё он настолько проникается непохожестью на остальных своих друзей Сэма и Либора, что тоже начинает ощущать себя частью этой нации.
Честно говоря, несколько коробит и от темы, и от подачи, правда ровно этого автор и добивается. Во-первых, лично мне национальности абсолютно безразличны, у нас в Новой Зеландии кого только не встретишь из любого уголка Земли - и, оказывается, везде есть хорошие люди. И очень многие считают себя избранными: русские - ну сами знаете; китайцы - народ Поднебесной, пупа мира; индийцы - сами потомки многоруких богов; американцы - ну кто поспорит, что Америка самая великая страна при сегодняшнем раскладе; ткните пальцем в глобус - попадёте в какую-нибудь, даже самую маленькую, но гордую нацию. Во-вторых, я не верю, что за столько веков существования сохранилась какая-то еврейская кровь; даже несмотря на свою изолированность, той самой, многовековой нации давно нет - кровь размешалась много раз; что, конечно, не мешает передавать "еврейскость" как культуру. Так что если по-честному, ничто не мешает Джулиану, как и Тайлер, стать евреями. Ну и в-третьих, нельзя отрицать негативное отношение к евреям, но автор намеренно подчёркивает в юмористическом ключе, что любить-то их, вроде как не особо есть за что. Вот, к примеру, что Либор говорит о русских: "Самодовольный олигарх и крашеная шлюха. Обычное дело - разве русские бывают другими?" А вот о шведах: "Чего ещё ждать от этих дремучих шведов, которые из Средневековья и не вылезали?" Антисемитизм - ненависть, подпитываемая набором нелепых стереотипов, но все на свете, включая евреев, придерживаются дурацких стереотипов о национальностях. Так что проблема на самом деле куда шире.
Роман мне показался немножко затянутым. Он должен был быть забавным, даже комедийным, первым за историю Букера. Мне было не забавно, вдоль позвоночника пробирался холодок.
PS ущелье Манавату отнюдь не захватывает дух, средней глубины.

Трудно как-то классифицировать эту книгу. Дать ей какое-то определение. Читая первые главы, я искренне смеялась над шутками Треслава и смешным произношением Либора. Читая рассуждения героев о «еврействе», о Палестине, Израиле, о коллективной ответственности, я надолго откладывала книгу, чтобы обдумать прочитанное. Читая последние главы, где все так «неправильно», не так как мне хотелось бы, я переживала трагедию главного героя как свою собственную. Увы, у нас слишком много общего… Но «Вопрос Финклера» это не комедия, не философский трактат и не трагедия. Это современная проза, которая выходит за рамки общепринятого. Как формой, так и содержанием.

«Вопрос Финклера» это книга о евреях. И знаете, это самая «еврейская» книга, которую я когда-либо читала. Не смотря на то, что главный герой романа – Джулиан Треслав стопроцентный англичанин, без капли еврейской крови.

Думаю, нужно иметь большое мужество, чтобы так написать о своей нации, как это сделал Говард Джейкобсон. Он разложил по косточкам все многообразие евреев в современном мире. Евреи фанатики, евреи либералы/демократы, евреи СТЫДящиеся, что они евреи, евреи одиночки, не желающие быть частью еврейской общины, и евреи, крепко привязанные к своей семье, и даже «почти» евреи. Такие как Джулиан Треслав или Тайлер Финклер, которые сознательно хотели стать евреями и в чем-то даже были ими в большей степени, чем настоящие евреи. Джейкобсон описал самый разный типаж. И боюсь, я сильно упрощаю его идею уже самой попыткой заключить это многообразие в какой бы то ни было список. Он написал свой роман о евреях, но при этом само слово «еврей» встречается не так уж часто. А все потому, что главный герой еще в детстве пытаясь разгадать загадочную душу своего лучшего друга еврея Финклера, решил про себя, что называть евреев «финклерами» было бы куда правильнее, и не так бы резало слух. Так он и называет их про себя. И отсюда все производные, такие как «финклерство», которыми щедро сдобрены мысли Треслава. Так что, вопрос Финлера, это еврейский вопрос…

Рассуждать о холокосте, антисемитизме, о самоопределении и самоидентификации, дискриминации и равенстве можно только серьезно. Это те вещи, над которыми могут насмехаться лишь глупые или ограниченные люди. Но концентрация этих серьезных мыслей на одну страницу у Джейскобсона столь высока, что он решил использовать иронию, чтобы не оттолкнуть от этого серьезного разговора читателя. Ведь мало кто любит говорить на тему, столь болезненную в нашем обществе. Так что «Вопрос Финклера» вовсе не комедия, как заявлено в аннотации. Впрочем, эти аннотации всегда врут, пора бы мне уже привыкнуть.

Вот сейчас было бы логично развить темы, предложенные в книге. Обсудить арабо-израильский конфликт, поговорить о том, что до сих пор в мире нападают на евреев, что антисемитизм до сих пор не искоренили, о холокосте. Но я, как обычно, пишу со своей колокольни. А с этой позиции – пусть все вышеперечисленное останется для людей более компетентных в данных вопросах, для людей которые вправе рассуждать об этом, в силу своей истории или своей судьбы. А мой, сугубо бытовой, совершенно не политический взгляд, не может (и мне кажется, не должен) объективно судить о таких серьезных и важных вещах. Так что со своей колокольни я буду говорить о другом. О наболевшем лично для меня – о «финклерстве» Джулиана Треслава.

Главный герой у Джейкобсона неловкий, меланхоличный, впечатлительный, смешной. По большому счету, очень приятный и милый. Но знаете, из-за концовки романа, из-за того, каким я увидела образ Треслава в конечном итоге, он мне не понравился. Джулиан Треслав хотел стать евреем. Джулиан Треслав всегда смотрел на евреев как на некую непостижимую загадку. Его покоряли все эти словечки, которые можно услышать только от евреев, их крепкая семейная связь, еврейская экзотическая внешность, еврейская вековая культура. Читая такую характеристику Треслава, меня обуревал восторг узнавания. Ведь все это переживала и я. Но дальше… Чем больше я читала историю Треслава, чем больше он рассуждал о «еврействе», пытался «постичь» их загадки, как он учил язык и читал философские книги, как он рьяно защищал и скрупулезно вникал в вопрос, тем больше я понимала как нелепо, как глупо он выглядит. Его стремление и желание изначально глупо. Похоже на то, как маленький ребенок требует конфеты. Я хочу быть евреем! Как будто это возможно. Все его суждения и наблюдения так поверхностны, так ограниченны. Я увидела себя со стороны – это глупо – претендовать стать евреем, если ты таковым не являешься. Потому что это то же самое, что поменять цвет кожи, или сделать операцию по смене пола. Ты можешь сделать со своим телом что угодно, но внутри останешься прежним. Можно любить евреев, можно уважать, можно изучать историю, защищать, занимать активную гражданскую позицию, можно работать в сфере связанной с евреями, можно, в конце концов, стать близким другом, мужем или женой. Но заявлять во всеуслышание, что вы хотите стать евреем нельзя. Потому что это выглядит глупо. Вы им все равно не станете, а только продемонстрируете свою глупость. Да, я наверное, слишком часто повторяю это слово – «глупость», но именно такое у меня впечатление от Треслава – глупый…

«Вопрос Фиклера» был для меня удивительным романом. Лишний раз доказавшим истину, что «каждый человек остров», указавшим на мое инфантильное поведение, и раскрывшим передо мной все двери этого сложного финклеровского вопроса….

Начинается роман очень даже хорошо: с юмором, с ироней, читать его интересно. Но потом всё дальше и дальше углубляется в еврейский вопрос; чем дальше, тем скучнее, всё меньше в нём становится весёлого. А после прочтения и вовсе оставляет ощущение какой-то безысходности.

На моё, в итоге скорее отрицательное, чем положительное, восприятие книги повлияло несколько факторов.
Во-первых, для меня еврейская тема - это такого рода "белая обезьяна", про которую я не то, что не думаю постоянно, а даже редко вспоминаю о её существовании. Но автор как бы под лозунгом "Не выделяй белую обезьяну из ряда обыкновенных!" этой "обезьяной" всю книгу упорно тычет в нос читателю. Видимо, действительно считая, что

И, наверное, руководствуясь этими же соображениями, он не считает нужным пояснять, в чём состоит суть, например, конфликта Израиля и Палестины, про который в книге так часто упоминается, - ну раз уж все постоянно думают о евреях, то должны досконально это знать и без подсказок. Это как если бы авторы художественной литературы с медицинской тематикой не "разжёвывали" всё читателю, а просто заполняли текст медицинскими терминами - кто не поймёт, тот сам виноват, что всего этого не знает.

Во-вторых, амёбный главный герой, который ну никак не вызывает симпатии или сочувствия, и читать про него скучно. Но тут, правда, приходится признать, что зато он вполне реалистичен и правдоподобен.

Ну и в-третьих, никак нельзя было обойтись без "плевка" в сторону русских:

Спасает эту книгу то, что порой она блещет здравым чувством юмора и не менее здравыми мыслями; легко читается. И в начале, до кардинального углубления в еврейский вопрос, она действительно казалась мне интересной.

Любая типизация подпадающая под определение менталитета, не более чем акцентуация, в которой лишь более выразительно проглядывают общечеловеческие черты. Роман Говарда Джейкобсона, о том что человек может стать заложником системы, которая с одной стороны обогащает и является источником сила, а с другой - становится причиной конфронтации и конфликта длинной в тысячелетия.
Представим себе ситуацию. По старой доброй традиции наживаться за чужой счет - одна "группа" идет против другой. В подчиненном/угнетенном состоянии оказываются, к примеру, Ивановы. Взаимовыручка и поддержка - мощь , сворачивающая горы и раздвигающая моря. И Ивановы с утроенным усердием держатся за Ивановых. Один ты слаб, семья - оплот. Инструменты сплочения универсальны - своя философия, свои обряды, своя вера, свой бог. Достижение каждого Иванова - достижения всех Ивановых. Боль одного - принадлежит всем. Стратегия действенная - сплоченность неизбежно приводит к "повышению конкурентоспособности". И все бы хорошо, только если есть свои - значит есть чужие. Чужими оказываются все неивановы. И здесь приходит очередь минусов. Чем плотнее ряды "своих", тем четче прочерчивается по этой границе зона ответственности. Чем более возвышается человек, группа, род и т.д., тем более избранным/привилегированным начинает ставить себя по праву рождения. Всю ситуацию с последствиями каждый видел и знает на все лады. Ничего из выше перечисленного не является эксклюзивным качеством Ивановых, как бы они не изощрялись в нюансах. А теперь несложно догадаться как относятся неивановы к Ивановым. Тот кто сильный - ему все равно, хоть святым духом назовись, хоть какие преимущества имей. Сила не ропщет и не завидует, а идет себе куда шла. А вот слабость - другое дело, ей любая инаковость - кость в горле, и всяк - вина собственных бед. А тут такие замечательные Ивановы, которые сами про себя объявляют: "Я - сторож брату моему", "Я в ответе за своего отца, деда, брата и т.п.". Потому что такова изнанка представлений про достижения каждого Иванова и про общую боль. А дальше замкнутый круг - чем больше травят из вне, тем плотнее ряды, тем острее конфликт. А самая соль в том, что Ивановство - ровно такая же умозрительная концепция, как любая религия, верование, философия, но острота противопоставления обеспечивается попыткой обосновать ее не на духовном, а на генетическом уровне. Мы так безразличны друг другу и так одиноки, что ищем внешний цемент сцепления, пытаясь придать ему подобие объективности, и держимся за свои иллюзии, потому как не представляем, что еще противопоставить собственной слабости и пустоте. Описывать последствия смысла нет, они очевидны.
Для общечеловеческих ценностей нет границ, для доброты и милосердия нет внешних причин, они одаривают собой каждого кто готов их принять.

Еще раз убедилась, что наличие у книги какой-нибудь известной премии не является (для меня-то уж точно!) знаком качества этой литературы.
Прочитала, и так муторно на душе... СТЫДящиеся евреи с их исключительностью еврейского стыда (Стыдимся мы не просто так, а будучи евреями) и гордостью за него, существование Изр-р-раи как славный притягательно-раздражающий фактор, деяния израйильтян - "это изумительно и разумеется, очень смешно, но и очень умно, печально и тонко"
Да уж, "роль комедии в обществе изменилась — нам с ней, пожалуй, теперь живется проще, чем когда-либо" …
Один из трех представителей "мужской дружбы", самый не состоявшийся, не успешный, инфантильный из этих трех, общаясь и наблюдая за двумя своими друзьями, открыл для себя секрет их успеха. И вдруг стала работать "чудодейственная сила заблуждения". Но не долго...
То, что взято мной в кавычки, в свою очередь взято из аннотаций на эту книгу.
На мой взгляд, книга - изврат и про извраты и подмены понятий. Даже любовь Либора к Малки и Хепзиба не спасают для меня общий мрак...

Еврейский вопрос – вот что скрывается под эвфемизмом, вынесенным в название романа. «Финклер» как неологизм напрашивается в имена нарицательные. Хотя пока не встречал его в употреблении, видимо не прижился.

Сдается мне, что этим романом автор пытался ответить на вопрос, что значит быть евреем в XXI веке?
Повествование местами занудное, местами смешное, когда мне впервые вкратце пересказали сюжет, было забавно, чтение оказалось менее увлекательным.

Я так и не вспомнил, чего ради мне понадобилось читать именно эту книгу.

Сдается мне, что у Вуди Аллена получился бы отличный фильм по мотивам этого романа.