Дурочка

«Ганна разделась, подняла одежду над головой, вошла в воду. Обхватила ее Ахтуба руками сильными, будто ждала, потащила за собой. Прогнулась Ганна, как ивовый прут, вырвалась из рук... Ахтуба тоже притихла, плескалась об ее бок, будто об лодку, нежно о чем-то журчала. До середины реки дошла и - будто заманила ее Ахтуба в ловушку - ухнула вдруг в яму с головой. Ахтуба не дала ей плыть, скрутила ее, как зверя, закрутила в воронку. Последнее, что услышала Ганна, - звон колокольчиков. Будто звезды бубенчиками в небе звенели. Поглядела Ганна на небо и пошла на дно. Кто-то ее, за ноги схватив, туда тащил - сильными, страстными руками»

Стояли, покрываясь мукой. <...> Выползли на свет Божий Марат и Ганна — белые, все в муке, даже ресницы. Шли осторожно, разведя руки в стороны, чтобы мука не осыпалась. Ганна облизывала спину Марата. Слизывала муку со спины. Марат ёжился, хохотал: — Это тебе вместо завтрака! Щекотно! Ганна, ты — как кошка. Ой, не могу! Давай лучше я тебя! Повернулся, начал муку с неё слизывать. Ганна смеялась, запрокинув голову: щекотно. Белые ресницы дрожали, с них мука осыпалась. — Ганна, не смейся! Стой смирно! Не трясись, вся мука осыпается. Он вылизывал ей спину и вдруг вылизал — родинку. Около самой шеи. Прикоснулся губами к родинке. Погладил завиток волос. Присмирела Ганна, не смеётся больше. И спину напрягла, выпрямила. — Ганна, — глухо сказал Марат, — я люблю тебя. Оглянулась беспомощно. Марат понял: — Ты не дурочка! Ты не дурочка! Ты красивая! Я женюсь на тебе! Поцеловал ее в белые губы.