Библиотека современной фантастики. Том 25. Антология

Дело было так. Первым прочитанным произведением Стругацких для меня стал "Обитаемый остров". Прочитала запоем, закрыла книгу и пустота. Ничего для вынесла, все далеко и чуждо. Далее был "Понедельник начинается в субботу". В принципе неплохо, но так безнадежно устаревше, что вызывает только усталые вздохи. Написала рецензию на "Понедельник..." и разгорелась в комментах дискуссия о том, что же такое мне прочитать, чтобы раз и навсегда определить свое отношение к Стругацким. Советовали разное, но все же сошлись на книге "Пикник на обочине". И бралась я за это произведение все же с определенной долей не то, чтобы скептицизма, а какого-то подсознательного недоверия. Думала: "Ну дались тебе те Стругацкие? Ну сколько можно наступать на одни и те же грабли? Ведь ты ж помнишь, что сказал умный дядя Эйнштейн? Идиотизм - это настойчивое повторение одних и тех же действий с надеждой получить при этом разные результаты." Все же прочитала. И должна я вам сказать следующее...

Дальше...

Ощущение такое, как будто меня нашинковали, как капусту. Резали меня тоненькими полосочками и сверху посыпали солью, чтобы больнее было. А я, не смотря ни на что, продолжала чувствовать, чувствовать и чувствовать... Даже не обратила внимания на чуждую для меня форму классической фантастики про пришельцев. Потому что форма здесь - просто пшик. Эта книга продирается внутрь тебя, ей нет дела до условностей жанра.

Эта книга попала в моей иехархии в особую такую, крайне немногочисленную касту - книги, которые я никогда не буду защищать. Я буду слушать, как их называют пустыми, тупыми, плоскими, буду сдержанно так улыбаться и слышать лишь одно - "блаблаблааяумственноотсталый" (с) satanakoga . У меня с этими книгами свои счеты, свой собственный мир и свои взаимоотношения, и никого я пускать туда не собираюсь. Имею право.

Перечитывала некоторые отрывки по пять раз. Не вообще, а вот сейчас, во время первого прочтения. Не замечала за собой такого уже давненько. Перечитывала разговор Нунана и Пильмана о разуме, перечитывала финал. Неоднократно уже говорила, что для меня одним из наиболее важных моментов в книге является то, как автор дает характеристику своим персонажам. Вот те пару предложений, которые вроде бы и не говорят ничего напрямую, но в то же время сообщают тебе абсолютно все, что тебе нужно. Следующий абзац можно вешать в рамочку. Не могла от него оторваться где-то с полчаса.

Просто уму непостижимо: такая роскошная женщина, а на самом деле пустышка, обман, кукла неживая, а не женщина. Как, помнится, пуговицы на кофте у матери, янтарные такие, полупрозрачные, золотистые, так и хочется сунуть в рот и сосать в ожидании какой-то необычайной сладости, и он брал их в рот и сосал, и каждый раз страшно разочаровывался, и каждый раз забывал об этом разочаровании, даже не то чтобы забывал, а просто отказывался верить собственной памяти, стоило ему их снова увидеть.

Но заставила завыть на Луну даже не та всеми цитируемая фраза о счастье, а вот этот кусочек, ей предшествующий.

Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю, там есть всё, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, — ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно всё проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов...

Какой же мир создали Стругацкие... Какой он бескрайний! Сколько же в нем работы для читателя! Иди, куда хочешь, оставайся с кем хочешь, где хочешь! И везде реальность... И пускай я не знаю, как выглядят некоторые предметы, куда делось королевство, которое было когда-то раньше, кто такие пришельцы и что вообще делается в других Зонах, но я могу туда пойти. Закрою книгу и пойду. Одна. Почти как сталкер.

10 / 10

Ребенком, задувая свечки, всегда загадывал желания. Простенькие, детские: ролики, приставку, конфеты - что еще для счастья надо? Потом пришла болезнь. Ролики стали мне не нужны и я подарил их, приставка начала собирать пыль, наскучив, а конфеты мне было нельзя. Тогда мне захотелось здоровья. Только для себя, конечно же, хотя мысль о том, что кому-то приходится также, а кому-то и намного хуже, уже начинала потихоньку обживаться в моей голове. А потом умер Саша. Отчим мой, до которого настоящему папашке - как до луны пешком и дальше на попутках. В Чечне умер, мне семь было. С тех пор моим желанием было "чтобы не было войн". На них умирают, и потом много таких же, как мама, плачет. Одна свечка слабенькая, она не справится, но если задуть их много...

Двадцать лет недавно стукнуло, а все равно продолжаю загадывать одно и то же.

Ах ты сволочь безногая, Стервятник поганый, и за что же Зона тебе сына такого подарила? Я все думаю и никак не могу эту мысль прогнать, все она ко мне возвращается - юношеский максимализм, ой ли? а может, с ним тоже что-то было? что-то, из-за чего Артуру захотелось ни себе что душа пожелает, ни родным, а всем, даром. Я не могу никак перестать воспринимать эту горемычную "отмычку" даже слишком живым, думать о том, чего не могу о нем знать, могу лишь предполагать и чувствовать. Куда живее многих других персонажей книг, куда живее Редрика, даром что тому было уделено куда больше времени и внимания, куда живее некоторых реально существующих людей. В сером, почти нарвавшимся на тройку и мой страдальческий вопль "ну не понимаю я Стругацких!!" повествовании он словно солнечным зайчиком возник - пробежал по стене, разогнав полумрак, и вновь исчез. А в глазах до сих пор, стоит их закрыть, мельтешит.

Долго думал, что же меня так напрягает в этой книге. Стиль авторский? Да есть такое дело, он меня всегда изрядно смущал, первые страниц пятнадцать вызывая почти физическое отторжение, но к нему я всегда в конечном итоге был способен приноровиться. Тема, сюжет? Так ведь прекрасный сюжет-то! И только на фразе про то, что, де, в России сталкеров нет, я понял. Была б местом действия Россия - все было бы идеально. Персонажи уж больно все наши, отечественные. Попытка обозвать их импортными именами и пристроить в якобы английский/американский городок дала только дикий, дичайший по своей силе диссонанс. И, если уж на то пошло, я ни в жисть не поверю, что иностранцы бы шарились радостно по Зонам, а наши сидели смирно, сложив на коленях ладошки. Менталитет не тот.

Но да и черт с ним, черт с ним со всем. Черт и с тем, что мне совершенно не симпатичен Рыжий - обычный человек, в чем-то хороший, в чем-то дурной, всего намешано понемножку: человек как человек. Черт с тем, что с самого момента добычи полной "пустышки" мне стало ясно очевидное - очень-очень горькое, если задуматься: в Зоне мрут как мухи люди, чтобы приволочь оттуда обычный инопланетный мусор, то, что выкинули или забыли, как бы не была нелестна эта мысль человеческому самолюбию. Все это неважно. Все это и написано было по большому счету лишь для одного последнего абзаца, одной, самой последней фразы.

Счастья. Для всех, даром, чтобы никто не ушел обиженным.

Книга прочитана в рамках Флэшмоба – 2012 (1/20). Спасибо за совет Bluefox . Давно хотела познакомиться с творчеством Стругацких. Вот и познакомилась. К сожалению, не все долгожданные встречи бывают радостными.

Итак, в процессе чтения данного произведения я вывела для себя формулу под кодовым названием «Из трех Б в П», которая вот что в себя включает:
Бедный язык + Бледные персонажи + Бредовая сюжетная линия = Пикник на обочине.

Ну, пожалуй, начнем по порядку:
Б №1: Бедный язык. Выучить и оперировать словарем из 100 частоупотребляемых существительных похвально для иностранца, пишущего письмо другу на чужбину. Но никак не для писателя. Точнее для двух писателей. Получается, если 100/2 = 50 слов на каждого. Не густо. Я, конечно, понимаю, что не пристало двум брутальным мужчинам использовать многочисленные эпитеты в своей речи. Но можно было хоть иногда постараться для читателя?

Б №2: Бледные персонажи. Есть у Терри Пратчета серия книг о Плоском мире. Не верьте, там все хорошо. Вот где настоящий плоский мир. Вот он где притаился. В героях Стругацких. Плохо прописаны характеры. Да что уж там? Вот вам один напримерчик. Я была невероятно удивлена, узнав, что, оказывается, главному герою не 50 и даже не 40 лет. Хотя все начало повествуется от лица именно такого возраста. А в итоге узнаем, что на тот момент ему было чуть больше 20. Плохая, плохая вживаемость в роль получилась у авторов. Они ж не себя описывали, в самом деле.

Б №3: Бредовый мир. Нет, не спешите закидывать меня помидорами. Задумка, задумка действительно хорошая. Хороша идея, и мир интереснейший придуман. Но какова реализация? Мало того, что первую половину произведения решительно невозможно понять, что же это такое происходит. Так и через вторую тоже необходимо продираться. Нет, ну в самом деле. С самого начала они начинают буквально с «мяса». (Пропустим бредовое интервью с профессором). А что? Зачем? Почему? Ничего не объясняют. Догадайся, мол, сама.

Не понимаю? Может это я одна в таком невосторге? Потому что столько положительных отзывов я читала! Столько ожидала от этого произведения! В общем, плохо, очень плохо, дяди Стругацкие! Нехорошо обманывать читателя. Обещали конфетку, а дали только фантик.

Одна из самых культовых книг не только отечественной, но и мировой фантастики. Правы те рецензенты, которые пишут, что роман Стругацких породил свою особую вселенную, которая включает в себя огромное количество романов о сталкинге, фильмы и компьютерные игры.

Само слово «сталкер» было придумано авторами. За основу они взяли английский глагол to stalk, что означает, в частности, "подкрадываться", "идти крадучись".

Сегодня это слово и другие, образованные от него, распространились очень широко, они были применены при переводе книг Кастанеды, активно используются в индустриальном туризме. Конечно, своей популярностью «сталкер» в большой степени обязано фильму Тарковского, снятому по мотивам этого романа. А большинство представителей сегодняшней молодежи даже не подозревают, что совсем недавно этого слова никто не знал и в словарях его было не найти.

Роман очень многопланов, почти каждый читатель может найти в нем то, что ему покажется верным и близким. Я не буду здесь обсуждать версию премудрого Дмитрия Быкова, который проводит аналогию между зоной и СССР, что ж, и такое видение, безусловно, тоже имеет право на жизнь, но, даже, если Стругацкие и вкладывали такой смысл в свой роман, то он лишь одна из составляющих, и сводить всё только к этому – явное упрощение.

У книги прослеживается два вектора: научно-фантастический – всё, что связано с проблемой контакта цивилизаций и социально-фантастический – социальная и морально-этическая обстановка, складывающееся вокруг Зоны.

Начну со второго, в центре повествования сталкер Рэдрик Шухарт, житель призонного городка Хармонта, действие происходит где-то в конце ХХ века. Сюжет составляют четыре эпизода из его жизни, разделенные несколькими годами. Он занимается смертельно опасным бизнесом, конечно, причиной тому бедность и безысходность его жизни, но не только это. «Зона» с её артефактами становится смыслом его существования, противостояние ей – единственное, что он может делать хорошо. Он профессионал сталкинга высочайшего класса, и его суперчувствительность к проявлениям «зоны» говорит о том, что «зона» проникла и в него, и не только в кровь и гены, породив вместе с ним поросшую шерстью дочь, но и в каждый нейрон его мозга, в какой-то степени превратив Рэдрика в еще один из своих артефактов.

Научно-фантастический аспект – контакт цивилизаций. И здесь центральным является третий эпизод, единственный, в котором главным действующим лицом является не Шухарт, а Дик Нунэн – сотрудник некой спецслужбы, пытающейся контролировать деятельность сталкеров и оборот хабара. А ключевая сцена – его разговор в кабаке с лауреатом Нобелевской премии, исследователем феноменов «Зоны» Валентином Пильманом. Именно он озвучивает идею, ставшую заголовком книги – пресловутые Зоны, оставшиеся на Земле после посещения её пришельцами, всего лишь «пикники на обочине». Иная цивилизация воспользовалась нашей планетой в каких-то своих целях, и, возможно, даже не заметила человечество, и, возможно, на наше счастье; а, может, заметила, но не посчитала нужным вступать в прямой контакт.

Озвучивает Пильман и другие версии: посещения еще не было, зоны - это своеобразные контейнеры, заброшенные к нам для предварительного ознакомления с образцами материальной культуры инопланетян; посещение идет полным ходом, в зонах укрепились пришельцы и занимаются подготовительной работой в пользу «жестоких чудес грядущего».

Последняя версия не исключает разумность не только существ, подобных человеку, но и неких иных, понять которых мы не в силах. Недаром Пильман говорит, что мы сможем полноценно контактировать только с существами, обладающими психологией человека. А, если разумной является сама Зона, и артефакты с аномалиями, существующие в ней, это не космический мусор, брошенный на обочине, а особый, пока не понятный нам язык, на котором сущность пытается вступить в контакт. И здесь нельзя не вспомнить другую культовую книгу, по которой тоже снял фильм Тарковский, - «Солярис» Станислава Лема.

Сами артефакты и аномалии, описанные в книге, а их более трёх десятков, несут в себе каждый – некую социальную, философскую или научную проблему, разрешение любой из которых могло бы стать самостоятельным романом.

Ну, и в конце рецензии о конце книги, он открытый – мы сами должны решить, что произошло с Шухартом, когда он шагнул навстречу Золотому шару. Но, судя по тому, что он просит шар, чтобы тот сам разобрался и вытянул из него, что же ему на самом деле нужно, то выходит, что человечество еще не осознало настоящего смысла и цели своего существования, но у него есть исконная утопическая мечта: «Счастья всем, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!»

В интересные времена мы всё-таки живём. Вывихнут у них не только коленный сустав, иногда кажется, и голова тоже... того... не на месте. И поэтому приходится в который раз повторять прописные истины. А куда деться, если заходишь в Сеть и читаешь такие вот отзывы: «Пикник на обочине» Стругацких был написан до выхода S.T.A.L.K.E.R (по которому, возможно, был сделан, что не факт)»?

Братья Стругацкие, конечно, иногда предугадывали будущее (взять хотя бы слег из «Хищных вещей века»), но не настолько, чтобы в 1972 году писать книгу «по игре», создатели которой ещё не родились. Вообще же «Пикнику» в этом смысле «повезло» больше, чем другим романам и повестям Стругацких: в массовом сознании к нему прилепилось безумное количество клише. К примеру, все дружно называют «Пикник» научной фантастикой, хотя кое-что из описанного там никак не укладывается в наши представления о возможном и вероятном. Взять хотя бы оживающих мертвецов или поразительные статистические совпадения, возникающие в городах, куда уезжали обитатели Хармонта...

Конечно, многих сбивает с толку само фантастическое допущение, в принципе, не новое уже во времена Стругацких: появление вполне чётких материальных свидетельств того, что мы не одиноки во вселенной. Вот только никаких инопланетян никто так и не увидит, есть лишь материальные следы их присутствия: так называемая Зона и то, что в ней находится. Некогда обитаемые районы города Хармонт враз сделались смертельно опасными территориями. В них находится множество объектов необъяснимой природы и непонятного назначения; некоторые земляне могут использовать в тех или иных целях, но для этого артефакты необходимо добыть. Это очень рискованно: Зона ошибок не прощает, а цивильные власти не позволяют ходить туда никому, кроме учёных. Но чем выше риск, тем больше за него платят...

Такая вводная похожа на зачин для бодренького боевика, однако стоит посмотреть на повесть под другим углом, и мы обнаружим социальную фантастику безо всякой «науки». Ведь авторы ни словом не обмолвились о реальной природе артефактов Зоны, ничего не рассказали об инопланетянах, — так что же, перед нами умозрительный социальный эксперимент, где земляне выступили в роли папуасов, которые заполучили пару ящиков с высокотехнологической продукцией? А стоит ещё раз сменить точку зрения — и вот уже фантастическое в повести становится лишь средством, с помощью которого ярче и острее обрисована трагедия рискового парня Рэда Шухарта...

И таких возможностей прочтения в «Пикнике» много. Должно быть, именно поэтому он заставляет возвращаться к себе снова и снова, даже когда знаешь каждый поворот сюжета, каждый поступок героев.

Мы давно уже отвыкли от подобной многогранности в книгах, от наличия в фантастике второго, третьего, двадцать пятого дна, от необходимости перечитывать, сопоставлять детальки, самостоятельно приходить к выводам. Вот, к примеру, эпизод: Шухарта перед самой гостиницей, где у него встреча с заказчиком, видит его знакомый Нунан и предлагает как-нибудь зайти, мол, есть работа. Не сложилось. И только потом понимаешь: вот будь всё по-другому, сложись у них сотрудничество — и, может, Шухарт не оказался бы в тюрьме. Мелкий штришок, но, сколько всего сразу открывается!

И так — в течение всей книги. Как ни странно, она не выглядит написанной сорок лет назад, читается легко, текст наполнен внутренней энергией, герои узнаваемы по двум-трём репликам: их характер, жизненные взгляды, вообще всё.

«Пикник» можно читать бесконечное количество раз. А уж для молодых писателей это одна из обязательных для прочтения книг. Стилистика, композиция повести, то, как постепенно выстраивается перед читателем мир, особенности последней главы, где вперехлёст идут две линии: похода к Шару и воспоминаний Шухарта... По существу, финальная часть — это типичный сказочный квест, вывернутый наизнанку. Но если Элли в Изумрудном городе получила желаемое, если Одиссей, оказавшись наконец дома, обрёл жену и сына, то Шухарт, уплативший такую цену, — что получает он?

Меня всегда изумляло, что кому-то финал «Пикника» кажется оптимистичным. На мой взгляд, он не более оптимистичен, чем ставшее притчей во языцех «небо в алмазах» из «Дяди Вани». Стругацкие довели до высшей точки обе линии развития: внешнюю, событийную, и внутреннюю — душевных изменений в герое. Это момент просветления, момент осознания, тот самый пресловутый катарсис. Истинное очищение души.

Итог: книга на все времена. Если кто-нибудь начнёт говорить вам, что фантастика — это «ерунда про роботов и Ктулху», дайте ему прочесть «Пикник». И отойдите в сторонку. Такие вещи нужно читать в одиночестве. Обсуждать их, спорить о них, не соглашаться с ними можно, если подберётся хорошая компания. А читать — только один на один, только ты и книга.

Умел Брэдбери поставить проблему, создав её почти что на пустом месте. И вот так - из ничего - появляется настолько глобальная задача, что, кажется, на обсуждение её понадобилось бы ни одно ток-шоу, была бы сломана куча копий, а спорщики, скорее всего, так и остались бы каждый при своем мнении.

Вопрос же поставленный автором, крайне прост - плоды научно-промышленного прогресса - это хорошо или плохо? Стоит каждое открытие развивать и внедрять или наоборот - запрещать, а изобретателям рубить их слишком умные головы. Звучит дико, но именно так и поступает китайский император Юань, когда один из подданных Поднебесной изобретает и строит из тростника и бумаги летальную машину.

Слуга императора видит в этом явлении чудо, но у императора Юаня другое понимание чуда, он чудом считает восхитительный воздух, приятный устам чай, дивное раннее утро, император, как истинный восточный человек умеет находить прекрасное в простом. По большому счету между слугой и императором происходит извечный спор физиков и лириков, одним для ощущения чуда нужно новое открытие, другим достаточно полного чувственного восприятия привычного и знакомого.

А кроме того, император настолько мудр, что изначально в безвинном и дарящем сегодня радость изобретении, он сумел рассмотреть таящуюся опасность использования изобретения в недобрых целях, другими словами - в целях военных. Он узрел разрушительный потенциал, который таился в невинном изобретении.

Надо сказать, что император Юань был необычайно миролюбивым человеком, другой правитель государства сам бы постарался направить новое изобретение на военные нужды, и у того - кровожадного правителя - изобретатель был бы одарен и обласкан, а вот истинный миротворец приказал его казнить - смерть одного стоит жизней тысяч и миллионов - так рассудил мудрый китайский император.

Так выходит император прав? Простота такого ответа лежит на поверхности, вроде бы и можно принять такую точку зрения, но, если хотя бы немного задуматься поглубже, то начинаешь понимать, что император был на самом деле глуп, потому что прогресс затормозить невозможно, и то, что сегодня открылось одному, завтра станет доступно сотням, а послезавтра - тысячам. Поэтому не запрещать и казнить нужно, а наоборот еще больше стимулировать научную мысль, чтобы наравне с агрессивными технологиями разрабатывались и технологии по защите от оных.

И все же - минус на минус даёт плюс - открытие подданного Поднебесной опередило свое время, и император понимал, что это открытие идет не в русле общей научной мысли современности, а на порядок её опережает, поэтому в ближайшем будущем разработать эффективные методы защиты от агрессивного применения изобретения не удастся, следовательно, риски для цивилизации заметно превышают мнимую выгоду. И тогда император принимает жестокое и непопулярное решение. Мы - простые нормальные люди, учитывая все перечисленные факторы, можем понять и оправдать логику китайского императора, но системные либералы - никогда, для них нет исторически обусловленных обстоятельств, для них всегда существует только сегодняшний день.

А кто нам сказал, что Редрик Шухарт — положительный герой? И кто может однозначно утверждать, что "Рыжий" Ред — герой отрицательный? В том-то и интрига, что он весьма и весьма жизненно-правдивый. Он любит деньги и риск; он любит девочек и свою красавицу Гуту; он любит Мартышку и вообще всю свою семью (включая "муляж" умершего отца); он совершенно не дурак выпить и почесать кулаки; он страстный поборник справедливости, и он же почитатель искренней и чистой мужской дружбы; он ненавидит "копов" и "жаб"; он человек чести и достоинства; он способен продать "ведьмин студень", но делает это в исключительных обстоятельствах и во благо своей семьи"; он любит сталкерство и ненавидит Зону; он способен вытащить на себе обезножевшего "Стервятника" Барбриджа; он плачет от горя при известии о смерти своего единственного настоящего друга Кирилла; он лезет в Зону за Золотым шаром в надежде урвать 500 тысяч монет, и он же способен осознать, что единственным правильным желанием было бы совершенно нелепое, ибо непредставимое и абстрактное, желание "отмычки" Артура — "счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!".
Друзья, я был неправ, когда в одной из рецензий в некотором уничижительном тоне упомянул этот радиоспектакль. На самом деле он озвучен великолепно. Стоило только отрешиться от знания и памяти книги, и от своих собственных ожиданий и представлений о том, какими должны быть Редрик Шухарт и Гута, Ричард Нунан и Гуталин, капитан Квотерблад и Эрни, Барбридж, Мартышка и другие участники этого "Пикника...", как спектакль зажил своей собственной театральной жизнью, и голоса Караченцева и Тараторкина стали, скорее, украшением постановки, нежели её недостатками.

Брала книгу в руки как научную фантастику.
Научное присутствует, не спорю, но больше все-таки философско-психологической фантастики.
Хотя такого жанра, наверное, не существует.

Основные вопросы книги: место человечества во вселенной и что же является нашим самым сокровенным желанием.
Но это очень упрощенная интерпретация содержания.
Как всегда у Стругацких, все описано очень образно и с юмором.
Главный герой неоднозначно-положительный.
Т. е. положительный для читателей и далеко не ангел для мира в котором он живет.

У книги очень эмоциональное окончание.
Это вроде бы всего лишь небольшой внутренний монолог главного героя с самим собой, но по накалу эмоций и смысловой нагрузке - очень ярко.
Последние слова не отпускают, до сих пор звенят в голове.
Пытаюсь придумать, что еще можно было бы сказать в этой ситуации - не получается.

Они приземлились на обочине космической дороги, отдохнули, оставили после себя мусор на поляне и улетели. На этом месте образовались шесть Зон Посещения. Это только одна из версий причин образования Зон Посещения. Есть и другие

Например, что никакого Посещения не было, что Посещение еще только будет. Некий высокий разум забросил к нам на Землю контейнеры с образцами своей материальной культуры. Ожидается, что мы изучим эти образцы, совершим технологический скачок и сумеем послать ответный сигнал, который и будет означать реальную готовность к контакту. Как вам это?

Небольшой фантастический роман братьев Стругацких стал сразу популярным, он был переведен на многие языки, получил международное признание. Режиссер Андрей Тарковский, отложив все свои сценарии (он обдумывал возможность экранизации романа Достоевского "Идиот" и трагедии Шекспира "Гамлет"), попросил авторов написать сценарий для будущего фильма и приступил (не сразу и с большими трудностями) к съемкам. Первый отснятый фильм оказался на бракованной пленке и пришлось переписывать сценарий и снимать уже новый, по сути, фильм "Сталкер". Он снимался с такими трудностями, что читая об этом, съёмки можно приравнять к посещению Зоны, а Тарковского, Стругацких и всю съемочную группу, включая актёров, сравнить со сталкерами, которые в жизни, а не в романе преодолевали ловушки и мясорубки всевозможных начальств от культуры.

Б.Н. Стругацкий писал о сложностях работы над сценарием:

Моё чтение было похоже на попытку прокрасться в Зону, только это было совсем не опасно, а увлекательно и интересно.

Я прониклась этой книгой. Меня Зона притянула и уже не отпускает. Теперь со мной навсегда Рэд, его жена Гута и дочь с ласковым прозвищем Мартышка, Кирилл и Артур.

Зоны Посещения необитаемы, в них не могут жить люди и животные. Многие из тех, кто не успел вовремя эвакуироваться из Зон, пострадали - ослепли, перенесли неизвестные человечеству болезни. Зона содержит в себе большое число аномалий, в том числе и различных ловушек, опасных для человека. Расположение аномалий в зоне постоянно меняется, поэтому передвигаться по ней чрезвычайно опасно. Но эти аномалии не проникают в город.

Сталкеры проникают в Зону, в основном с целью подзаработать на продаже найденных артефактов, а ученые, изучая найденные предметы, совершают определенный прогресс в науке. Но что-то мало это изменило в жизни людей.

А вот город меняется, от близости к Зоне, в нем появляются странные новые жители (ожившие покойники), дети сталкеров все больше теряют человечность. И в то же время, когда я читаю о Мартышке, склонившей голову к деду (ожившему покойнику), мне она кажется более человечной многих других персонажей книги.

Зона - это таинственное место, посещая которое можно найти опасные для человека предметы, и они могут погубить, а могут послужить во благо. Зона выявляет темные и светлые стороны человеческой души, кто-то становится алчным и корыстолюбивым, а кто-то совершает несвойственные ему гуманные поступки.

С преодолением каждой ловушки - смертельной для человека жары, серебряной паутины, мясорубки можно приблизиться к Золотому шару и попросить исполнить самые сокровенные желания. Какими они будут зависит от человека, шар сам при обращении к нему может понять спрятанное на глубине.

Что символизирует Золотой шар, каждый может определить для себя сам. Об этом немало написали литературоведы и критики, я их не читала.

Новый город Хармонт, новые персонажи, новые впечатления, совсем не те что в фильме, но мне кажется, что сценаристы сумели гениально вытянуть один из основных посылов романа, а то что написал Тарковский о героях своих фильмов, я могу легко отнести и к персонажам книг братьев Стругацких, а именно к противоречивому Рэду Шухарту.

______________________________________

* stalker - преследователь, to stalk - подкрадываться