Сталин и писатели. Книга 1

О сложных взаимоотношениях писателей со Сталиным известно почти каждому. Еще в школе, изучая биографию Ахматовой, жалела расстрелянного Гумилева и посаженного в тюрьму их общего сына. Но не задумывалась почему и за что. В школе я мало интересовалась такими вещами. Когда тебе четырнадцать сложно понять, что чувствует мать, когда “тиран” отбирает единственного сына.

О трагичной судьба Мандельштама прочитала в воспоминаниях Одоевской. А самоубийство Маяковского подкосило моего любимого Чуковского, о чем он пишет в своих дневниках.

И ко всему этому, так или иначе, приложил руку товарищ Сталин. Сарнов в своей книге не критикует Сталина. Он приводит переписку, документы, цитаты из того времени и дает комментарии там где они нужны. Чтобы каждый сам сделал для себя выводы о том, чем был Сталин для писателей. Кто-то искренне им восторгался, кто-то боялся, кто-то ненавидел, но никого он не оставил равнодушным.

Несмотря на объем и большое количество “скучных” документов, книга читалась на одном дыхании. У каждого из героев была своя история с жестоким горцем. И частично, благодаря автору, мы с ней познакомились. Пусть разрозненные факты были многим знакомы, Сарнов систематизировал все необходимое и расставил в правильной очереди. От завязки до трагичного конца.

Книга одарила таким диапазоном эмоций, что просто трудно ухватится за мысль и выразить ее.
Но сначала скажу об издании. Оно чудесно. От обложки, я просто не могла оторваться, она гениальна. Давно я книгу не читала полностью в бумаге, все время параллельно в электронке. Но здесь все 700 с лишним страниц в реальности о реальных людях. Единственное, чего бы мне хотелось, это список источников. Да, автор все их озвучивает в тексте. Но как-то проще было бы, будь они списком.
Следует сказать, что из этой книги я знала только половину писателей. О других только слышала. Но знание произведений важно в основном в главах с поэтами, а там они приводятся целиком или кусками.
Не могу сказать, что перед тем как начала читать, были интересны все писатели.Но уже после главы Сталин и Горький с нетерпением ждала другие. Разбор писем писателей и ответов Сталина - это бесподобно.
Но самые интересные главы оказались про поэтов. Они еще и оказались связаны почти детективной историей. Это дело Мандельштама и естественно, касалось оно не только его. Чего стоят только 12 версий разговора Сталина с Пастернаком! А как изменился Демьян Бедный! Сначала в письмах (дачные войны с Буденным, кто бы мог подумать!), но самое страшное в поэзии, где от его своеобразности не осталось ничего...
На главе с Эринбург я уже просто эмоционально выгорела, и не ощутиила и половины того, что почувствовала в других. К ней нужно будет вернуться еще раз, возможно, прочтя хотя бы одно произведение автора.

Предисловие.
На livelib "привела" нас дочь. Спасибо ей огромное- помогает отвлекаться от переживаемого. И здесь мы почти всей семьей, это "коллективный" отзыв на прочитанное, поэтому послания "вы мужчина или женщина?" будут оставаться без ответа. Пока кто-то из нас не разочаруется в чтении или сайте.
Хотелось новых имен- и теперь в ожидании прочтения больше 100. За "открытие" каждого- благодарность рецензентам.
И сейчас это ЛАСКОВОЕ слово должна услышать CELINE. Ибо Бенедикта Сарнова не было в списке. А оно просто обязано быть у всех, кто любит литературу!
Об авторе. Зачастую исследователи грешат, показывая себя в процессе работы. Как "нёс бревно на субботнике вместе с соратниками"
Сарнов если позволяет вывод- только после документальных свидетельств и нескольких воспоминаний.
О книге #1. Ни один учебник истории не передаст тот ужас, в котором приходилось жить и творить великим поэтам и писателям.
Когда в 2014 году по доносу ученика был посажен в подвал один из лучших учителей района, выяснилось, что друзья не хотят ничего об этом слышать, а педагогам "лучше воздержаться от написания письма в защиту". Ледяной ветер 30-х выдул тепло и человечность...
Цитата Пастернака Б., записанная в ежедневник- поэтическое определение депрессии.
А эйфория от присутствия вождя в зале напомнила о празднике буддистов, на котором мы случайно оказались в приютившем нас городе.
Людей было очень много. И обычных ( как мы) прохожих. Вдруг появилось чувство необыкновенной радости, подъема, хотелось со всеми кричать :"Харе, Кришна!" и ловить бросаемые в толпу конфеты. Это упоение "всеобщностью"? Не потому ли мы зачитываем друг другу понравившиеся моменты из произведений и ставим "плюсы", если наше мнение совпало с чьим-то?
Впереди- следующая книга. Встреча с интересным собеседником.

До першої книжки серії увійшли нариси про Горького, Маяковського, Пастернака, Мандельштама, Демьяна Бєдного і Еренбурга.
Книжку побудовано таким чином. Спочатку Сарнов цитує кілька документів – це можуть бути листи до Сталіна або (рідше) листи Сталіна або якісь розсекречені рішення Політбюро чи доповідні записки, які так чи інакше стосуються героя нариса тощо. Після чого йде кілька сюжетів, які розвивають або пояснюють тему, про яку йшлося в документах. Все це з частими відгалуженнями від основної теми, які, на перший погляд, спочатку відхиляють розмову у бік, але менше з тим, наприкінці цього крюку повертають нас до основного героя і його взаємовідносин з радянською державою (яка за Сталіна практично зводилася до фігури, ставлення, симпатій та антипатій самого Сталіна).
Переповідати ці розлогі і цікаві мінідослідження немає ані можливості, ані сенсу. Скажу лише, що кожна історія підтверджує давно зрозумілу тезу: СРСР калічив всіх, до кого міг дотягнутися. Горький, мріючи стати ледь не головним радником Сталіна принаймні на культурному фронті, повернувся до СРСР, щоб закінчити життя під фактичним домашнім арештом. Пастернак, за малозрозумілого збігу обставин залишився до кінця захищенним Сталіним, якого той сприймав як смішного божевільного, такого собі юродивого. Мандельштама розчавила сталінська машина повністю. Дем'яна Бідного піднесла і викинула, а з Еренбурга просто зробила прислужника. Про двох останніх можна додати, що їхні листи до Сталіна – зразок найвідвертішого лакейства, коли прислуга просить барина не позбавляти їх привілеїв і випрошує нові. З переліку літераторів, що потрапили до першого тому виділяється хіба що Маяковський, якого (можливо, завдяки особливостям характеру, а також сприятливому розташуванню зірок), здавалося, ніяк не зачепили сталінські часи. У нього не було жодного особистого контакту зі Сталіним і помер він, здається, так і не забруднившися (якщо забути про те, що своїми віршами і справами він у чомусь допоміг цьому режиму закріпитися і панувати 70 з гаком років).
Загалом, дуже потужне й інформативне заглиблення в літературну історію Радянського Союзу.

Книга разбита на отдельные части по шести писателям. В каждой части в начале публикуются некоторые письма писателя к Сталину и ответные, после чего в нескольких главах идет авторский разбор тем, затронутых в переписке. Достаточно удобное построение. Видишь, как со временем меняется отношение вождя к писателю, насколько близкий или отстраненный тон в их переписке, какие вопросы обсуждаются. С другой стороны, позже можно остановиться на этих вопросах подробнее, услышать мнение других людей, более детально узнать подноготную, описание ситуации и решение ее, если ответного письма не сохранилось.
Первая часть посвящена взаимоотношениям Сталин-Горький. Что мне понравилось в книге, автор не стремится дать вылизанную биографию писателя, он достаточно четко указывает на его нарочные ошибки, разные стили поведения с разными людьми, подчеркивает способность приспосабливаться, говорить заведомую неправду, убеждая товарищей в том, что, как он знал, совсем не так происходит. И в то же время здесь нет и попытки просто охаять крупного писателя, есть попытки объяснить, почему именно он так поступал, есть уважение к таланту и сочувствие к окружающим обстоятельствам. Таким образом, Горький предстает перед нами не плоской, а вполне объемной фигурой, при рисовании его портрета щедро использовался и свет, и тень. Перед нами не иконописное творение, не кумир, на которого следует только молиться, а живой человек со своими заботами, страхами, ошибками, переживаниями. И, несмотря ни на что, человек на этом портрете симпатичен. Да, он не все понимал в происходящем, но он искренне верил в революцию, в новую Россию. Когда он лгал другим, он лгал и себе, делал это не для выживания любой ценой, а пытаясь объяснить себе совершающиеся события, понять и не предать свою страну. Сталин использовал его в своих целях, но и опасался его. Горький не был послушной игрушкой в руках вождя. Да, он хотел ему верить, но если факты неопровержимо доказывали обратное, он не боялся выступить против, когда так выступать уже было слишком опасно и на это никто не осмеливался.

Вторая часть повествует о Маяковском.

А был ли он понят? Увлекающийся человек, очень энергичный, не терпящий полутонов, увлеченный жизнью и отдающий себя сполна, во все новое окунающийся с головой. Человек талантливый, его сделали глашатаем эпохи. Но в ту эпоху, когда власть забирал Сталин, писать надо было именно то, что требуется. Сейчас Маяковский не моден, поскольку он слишком моден был раньше. Но был ли он оценен по-настоящему? Автор книги приводит нам некоторые свидетельства, что при жизни Маяковский совсем и не был таким уж непоколебимым кумиром. Например, Ленину его творчество, его футуризм решительно не нравился. А вот Сталину нравилось, что талантливый поэт пишет о нем. Но самоубийство все изменило. Такой уход из жизни никак не мог быть одобрен правительством. И долгое время Маяковского не издавали. Но в итоге, по санкции Сталина, его произведения вновь стали появляться в печати, правда ... слегка подправленными. Лишние фамилии из них убирались, заменялись какие-то строчки. Впрочем, так делали тогда и с Пушкиным, а уж с Маяковским и вовсе церемониться не собирались. Никого особо не интересовало, что именно он там думал. Просто его выбрали служить главным поэтом, значит, вся его поэзия и должна была быть посвящена этому.

Третья часть книги рассказывает о Пастернаке. С моей точки зрения, автор сделал очень правильно, что поставил Пастернака сразу после Маяковского. Ведь оба они "претендовали" на роль первого поэта. Вернее, Пастернака хотели им сделать, чего он очень сильно боялся.

• Пастернак, объявите меня первым поэтом. Ну что вам стоит.

• А я сейчас же объявлю вас вторым.

  Когда Маяковского признали первым - Пастернак почувствовал себя гораздо свободнее, ведь теперь уже от него не ждали выполнения "социального заказа", что было для него невыносимо. Сталин чувствовал у Пастернака талант, кроме того, помнил о его заграничных связях, поэтому Пастернаку прощали многое и выпускали его заграницу с различными официальными делегациями. Пастернак смел защищать тех людей, которых не смел защищать уже никто, он мог отказываться поставить подпись под общим обвинительным письмом. Хотя он и сам был близок к аресту в те времена. Вот, что он писал Сталину (в пересказе самого Пастернака, письмо это в архивах не найдено), когда отказался поставить подпись под письмом, одобряющим смертный приговор Тухачевскому и др.:

Четвертым мы вспоминаем о Мандельштаме. Поэте с трагической судьбой. Если поглубже познакомиться с его характером, то вызывает удивление не трагическая развязка его жизни, а того, что он вообще смог прожить так долго в то неспокойное время.

Стихотворение, за которое Мандельштама "не могли не расстрелять" всем известно. Впрочем, анализируют его все по-разному. Эренбург, Пастернак и другие отмечают, что это стихотворение сильно выделяется из обычного творчества Мандельштама, что это просто лобовая эпиграмма и акт самоубийства. А вот Фазиль Искандер считал, что это стихотворение могло даже понравиться Сталину, поскольку выражало его неодолимую силу и ужас перед ним. Сложно узнать, что именно думал Сталин, об этом можно только гадать, но приговор был неожиданно мягкий, три года ссылки в сопровождении жены. Автор предполагает, что причина этого в том, что Сталин слишком уважал поэтов, настоящих поэтов, поэтому и сохранял их, надеясь "перевоспитать" и получить стихи о себе противоположного смысла. Впрочем, это не удалось. Хотя Мандельштам и написал цикл стихов, чтобы угодить Сталину, но они ему не понравились. И в 38 году следует второй арест и смерть от тифа.

Пятым поэтом в книге следует Демьян Бедный. Я мало знакома с творчеством этого поэта, поэтому не берусь подробно его описывать. Автор представляет нам картину сначала дружеских отношений со Сталиным, затем наступившего охлаждения, которое Бедный пытался перебороть всеми путями (и лестью, и пр.). В конце жизни Демьян постоянно напоминает о своих заслугах, жалуется на несправедливость. Он раздавлен физически и морально.

И заключительная часть посвящена Эренбургу. Здесь автор достаточно подробен, он не раз упоминает, что сам жил в то время и 53 год (и его атмосферу) помнит очень хорошо, кроме того подчеркивает, что был очень дружен с дочерью Эренбурга Ириной. В этой главе он пишет и о начальных взаимоотношениях Эренбурга и Сталина, когда тот еще проживал заграницей, очень подробно останавливается на ситуации с письмом против евреев, которое должно было быть напечатано в "Правде" и под которым Эренбург отказался поставить свою подпись. В этой главе часто всплывают и другие фамилии, упоминается Ахматова с циклом стихов "Слава миру", Гроссман (с автобиографическим переживанием в своем романе "За правое дело" по поводу подписанного письма), рассказывается про съезд, на котором Сталин попросил своей отставки с должности Генерального секретаря.
Хотя письмо, долженствующее спровоцировать процесс против евреев, так и не появилось в газете, но оно уцелело и текст его приводится в этой книге.

Впечатления менялись в процессе чтения.
Сначала жутко все раздражало - что это за мышиная возня, переписка сплошная, снимите этого, назначьте того... Но немного терпения - и от писем перешли к анализу, стало интереснее. Потом чтение стало захватывать - уж чего-чего, а нерва во взаимоотношениях именитых авторов со Сталиным хватало. А к концу я выдохлась - ибо из раза в раз повторялась все та же схема с разными подходами, как Сталин использует разных известных людей в своих интересах профессионального людоеда - здесь приблизить, здесь отдалить, здесь обласкать, здесь списать, тут только напугать, а тут расстрелять (впрочем, конкретно с персонажами этого тома до расстрела не дошло), а здесь заставить сделать подлость и посмотреть, как будет выкручиваться...
В первом томе истории Горького, Пастернака, Маяковского (скорее посмертно), Мандельштама, Демьяна Бедного и Эренбурга. Максимально разные люди, разные судьбы, но все так или иначе прошли через прихоти Хозяина. Огромное количество материалов проработанных - и документов, и воспоминаний (личных и не только), и даже не совсем заслуживающих доверия источников (впрочем, это всегда будет указано). Феноменальный труд, но за вторую книгу я, пожалуй, возьмусь попозже. Все же передышка после такого требуется. А книг этих, кажется, 5 томов - сразу столько этого бесконечно тошного ужаса я не потяну.

Неожиданно тяжелая книга. И по содержанию, по эмоциональному заряду, так сказать, и еще - по форме. Масса документов, писем, масса фактов, многие из которых оказались неизвестными для меня. Во всем этом вязнешь, приходится разбираться долго, неторопливо, возвращаясь к уже прочитанному, сопоставляя с уже известным.
Общее впечатление о тех, речь о ком идет в книге: все они были люди. Все они страдали, делали ошибки, ревновали друг друга к славе, боялись высочайшего гнева, пытались выжить в реальности. Никто из них не стремился на плаху, все просто хотели жить, творить, все хотели быть правыми и никто не мечтал попасть в вечность мучеником за идею.
В вечности остаются таланты, независимо от того, какими были в жизни обладатели этого таланта.

Вот я и дочитала наконец-то эту книгу. Скачала я ее еще 13 декабря 2024 года! Прочтение затянулось, но не потому, что содержание или повествование неинтересное, нет, просто это та книга, которую как раз можно читать с перерывами. Каждый писатель — это отдельный сюжет, за развитием которого ты внимательно следишь. Победит самодержавная власть или искусство, коварство или искренность, верность себе и своим приницпам или желание пожить еще немного... Насколько силен человек, сможет ли он противостоять эпохе, если да, то как это ему удастся, если нет, то как именно сложится его судьба.

Советское государство здесь — Левиафан, но видоизмененный, перепрошитый. Изначально, это огромное морское чудовище из библии, существо, которое невозможно покорить человеку. Левиафаном Гоббс называл государство, могущественное и чуть ли не всевластное. «Нет на земле власти, которая бы сравнилась с ним». Государство возникло по воле людей и служит им щитом, но Левиафан советского вида защищает только одного человека, других он перемалывает, как гигантская мельница. Он обернулся против своего же народа, ему неведом страх, и кажется, что он непобедим, но, как мы знаем, в конце времен на Страшном суде Господь будет угощать праведников мясом Левиафана.

Бенедикт Сарнов умеет увлечь, потому что каждое событие он выстрадал вместе с писателем, стал свидетелем большей части событий. Автор не стремится задокументировать, он хочет разобраться, найти такие причинно-следственные связи, которые будут логичны и убедительны.
Отчасти благодаря этой книге я открыла для себя поэзию Мандельштама, чьи стихи для меня — особая ценность. Уничтожение Левиафана. Гравюра Гюстава Доре, 1865 год

Наверное, первая хоть сколько-то историческая книга, не считая учебников, которую я прочитал.
Идея ведь великолепная - Сарнов опубликовал переписку Сталина и огромного количества писателей (растянулось все на четыре тома), либо, как, например, в случае с Маяковским, никогда не общавшимся со Сталиным, приближенных к писателям людей и далее на основе этих событий рассматривает судьбы и исторические события, связанные с этими письмами. Их первого тома (остальные я пока не читал, но планирую) я узнал много чего интересного, о чем, должно быть, не знает только ленивый, но я не знал. Например, я вообще не в курсе был, что Горького, возможно, убили по указанию Сталина, или то, что Пастернаку в жизни каким-то образом удавалось быть ну совсем не от мира сего, как в книгах, радеющим за справедливость и не терпящего неправомерного отношения. Я, в конце концов, не знал, кто такой Илья Эренбург, хотя глава про него чуть ли не самая интересная во всей книги.

Не понравилось только то, что автор слишком ненавидит Сталина, чтобы быть объективным, и то, как он тянет время: в конце глав появляются рассуждения типа “Но он не мог знать, что так было, и мы не могли знать, что так было. На самом деле, никто не мог знать правды. Так знает ли кто-то правду? Может ли кто-то рассказать, как было на самом деле. Кончено – и ответ очевиден. Ответ этот, на самом деле, известен каждому”. Это экспромт, но в таком духе что-то.

Все остальное действительно очень интересно. Хотя мне, наверное, хочется почитать книг с менее негативной оценкой Сталина – интересно, что они говорят. А то я все думаю, плохой он или хороший.