All Quiet on the Western Front

Чей-то приказ превратил эти безмолвные фигуры в наших врагов, другой приказ мог бы превратить их в наших друзей.

Я потерял дорогу к прошлому, стал изгнанником; как бы я ни просил, сколько бы усилий ни прилагал, все вокруг застыло в молчании; грустный, какой-то посторонний, сижу я в своей комнате, и прошлое отворачивается от меня, как от осужденного.

Крики продолжаются. Это не люди, люди не могут так страшно кричать.

Теперь он остался наедине со своей коротенькой девятнадцатилетней жизнью и плачет, потому что она уходит от него.

Мы шутим не потому, что нам свойстенно чувство юмора, нет, мы стараемся не терять чувства юмора, потому что без него мы пропадем.

Дни идут, и каждый час непостижим и самоочевиден.

– Товарищ, – говорю я убитому, уже вполне сдержанно. – Сегодня ты, завтра я. Но если уцелею, товарищ, я стану бороться против того, что загубило нас обоих: тебе загубило жизнь, а мне?.. И мне жизнь. Даю тебе слово, товарищ. Это не должно повториться, никогда.

Предаваться унынию можно лишь до тех пор, пока дела идут еще не совсем скверно.

Я все еще боюсь, но теперь это разумный страх, это просто взвинченная до предела осторожность.