Алеф

Потрясающее погружение в мир иррационального.
Сначала вода казалось мутной, но чудесный рассказ "Дом Астерия" рассеял муть, будто вывел меня из лабиринта привычного восприятия текста, и дальше я оставила всё и погрузилась в рассказы без страха и опасений, что не пойму, не дотяну.
Мы состоим из звездной пыли и будто каждый элемент, нашего тела, когда-то возникший внутри неведомой звезды, хранит искаженную память начала времён. И всё величие мира можно прочувствовать и осознать и забыть об этом знании и открывать его вновь и вновь в его разных деталях, случайном слове, случайном предмете, случайном неслучайном.
О страхе смерти, присущем живущим и осознающим его, и о не менее сильном страхе бессмертия.
Рассказы о странных и забытых людях и событиях, о вымышленных исторических героях, о других странах и мирах, внезапно оказались рассказами обо мне.

Магический реализм латиноамериканских писателей штука своеобразная. Сначала прочитала и собственно в голове один вопрос «а что я только что прочитала?». С мыслью, что это какой-то бред поставила рассказу 3,5 балла за красивые образы и слог. Походила, мыслями вернулась к рассказу: «Нет, ну не может быть здесь все буквально!» В итоге сидишь и пытаешься догнать мысль автора с переменным успехом. По мере работы мысли и написания данного отзыва рассказ начинает приобретать смысл, а оценку вообще пришлось дважды ходить исправлять.

Аргентинец Хуан Дальман так увлекся приобретенной книгой «Тысяча и одна ночь», что, поднимаясь по лестнице, ударился головой и надолго попал в больницу. После выписки ему посоветовали ехать на Юг, и он едет, радуясь тому, что жив. Но заканчивается рассказ случайной стычкой, в которой герою вряд ли суждено победить. Для меня все это приобретает смысл только при одном раскладе: если Дальман так и не вышел из больницы и все последующее лишь его галлюцинация/сон/фантазия (нужное подчеркнуть) при переходе из жизни в смерть...

Не выдержала, пошла искать в интернете статьи о данном рассказе. Была приятно удивлена, что моя интерпретация оказалась достаточно популярной, хоть и не единственно возможной, версией происходящего. Ну а точных ответов в постмодернистской литературе получить невозможно.

Дальше...

Смерть и буссоль

Вот есть рассказы, которым небольшой объем, скажем так, к лицу. Им не нужно больше времени для того, чтобы сюжет был раскрыт, герои стали интересны, а атмосфера сочнее. А есть рассказы, в которые засунули задумку для целого романа, а потом кое-как раскрыли её в таком небольшом произведении. И да, здесь было именно так: задумка — огонь, а объёма мало, всё сжато и скучно.

Так-то это был бы отличный полицейский детектив, который особо хорошо бы смотрелся в скандинском стиле (а для этого, как показала практика, необязательно писать о Скандинавии, тут важнее атмосфера). По всему городу находят трупы, а рядом с телами находят записки о том, что произнесено очередное слово. И мы бы разгадывали, какую цель преследует злодей, что имеется в виду, почему убиты именно эти люди...

Разгадку-то мы и здесь узнаем, но здесь это рояль, который даже интерес не вызывает. Да и герои выходят очень бумажными.

В общем, задумка стоит внимания, а реализация — не слишком

Всё таки что-то есть в латиноамериканских писателях такое, что делает их произведения сколь похожими друг на друга, столь и отличными от литературы других стран. В моём боевом списке есть Коэльо и Маркес, теперь добавился и Борхес. И его произведение натолкнудо меня на мысль, что я впервые за игровую практику на сайте пожалел, что взял малую прозу. В том смысле, что мне не хватило, мне надо ещё и ещё. Поэтому я прочитал рассказ и трижды его прослушал. Слова Борхеса подобны песку, который течёт сквозь горловину песочных часов с лёгким и приятным шелестом. Говоря об одном, он задевает другое, затем по принципу домино бежит струйка слов. Она витиевато закручивается в спирали, зигзаги и пирамиды, а затем при отдалении мы видим громадность и значимость картины. Проблема лишь в том, чтобы уследить за бегом, нет - за полётом мысли автора. В один момент ты видишь и понимаешь то, что говорит автор, а уже в следующий момент его мысль распыляется на десятки примеров и ты теряешь я в этом потоке слов. Великолепно, но требует внимания и вникания.
Так о чём же этот рассказ? А я и не знаю. То ли про тщетность бытия и распыление наших способностей и возможностей в погоне за деньгами, то ли про хрупкость человеческого сознания под натиском безумия. Разум каждого человека способен совершать великие деяния, но в один момент рушится от одной мысли. И это страшно. Я видел безумие, когда у близкого человека плясал этот огонёк в глазах и его что-то терзало. Мысли и сознание затуманены, слова мало что уже значат и льются потоком. Очень похоже на самого автора. Возможно и в этом он прав, подразумеваю, что каждый художник, будь то,скульптор, писатель или живописец, немного безумен в своём творчестве и своей жизни.
Повторюсь, мало одного рассказа, чтобы увидеть картину целиком. Значит я ещё обязательно вернусь к писателю и вновь искупаюсь под этим водопадом словесов...

"Создатель" - издание, в которое вошли: сборник  рассказов и стихотворений "Создатель", сборник " 25 августа 1983 года" и интервью, взятое у Борхеса его соавтором и биографом Марией Эстер Васкес.
В книге рассказы и стихотворения Борхеса полны тайн и фантастических образов, истоки которых нужно искать в литературе прошлого и традициях разных стран. Эта книга своего рода калейдоскоп мыслей Борхеса на самые разные темы, будь то смерть и жизнь, размышления о Боге, извечные вопросы о добре и зле... Одни его тексты наполнены едва уловимой магией, другие же раскрывают тайны личности самого Борхеса.
Короткие, лаконичные, наполненные глубоким смыслом, рассказы удивительным образом сочетаются с мыслями и отступлениями Борхеса, его рассуждениями о жизни и смерти, судьбе и бессмертии.
Самыми интересными и загадочными, на мой взгляд, в данном издании оказались следующие тексты:
• "Создатель" - рассказ, отсылающий нас к тайнам древнегреческой культуры и её героям;
• "Делия Элена Сан-Марко" -  необычные размышления автора о быстротечности жизни, неожиданной смерти близкого и возможном обретении бессмертия;
• "Борхес и я" - о тайной личности, которая может жить в каждом из нас;
• "25 августа 1983"  - текст об удивительной встрече с самим собой;
• "Синие тигры" - наполненный магией рассказ о древних тайнах и проклятиях, способных разрушить многие судьбы.
Стиль Х. Л. Борхеса просто невозможно передать словами. Его фразы обволакивают, и ты начинаешь погружаться в череду своих мыслей, откликающихся  на рассуждения автора.

Друг рассказал, что читал детям на ночь три версии предательства Иуды. Я, не зная авторства, попросил мне тоже дать почитать. А это оказался Борхес. Моё первое с ним касание. Прежде, чем начать читать, прочел биографию и ознакомился с ролью автора в мировой литературе.
Выдумывание несуществующих книг и биографий выдуманных писателей — один из главных литературных приёмов Борхеса. Видимо, от него эта мода и пошла. Кто только не сочинял подробнейшие био- и библиографии авторов и отзывы на никогда не бывшие книги, а также трейлеры-фейки к неснятым фильмам. Далеко не всегда это бывает интересно и занимательно, кстати.
Рассказ краткий, сумбурный. Моду на огромные примечания, видимо тоже ввел Борхес. Сейчас тоже иногда встречаются вещи, где примечания и сноски являются неотъемлемой сутью книги, расширяя ее пространство.
Идея о том, что Иуда это тот самый тетрагамматон, имя Бога, понравилась. И ничего, что на иврите имя состоит из пяти букв (я проверил). Это очень по-борхесовски. Поэтому это слово каббалисты до сих пор и не вычислили.
Странное впечатление от первого знакомства. Не гениально, но остроумно. Очень по-английски (а Борхес, как известно, был большим англоманом) — нести чушь с серьёзным выражением лица.
7(ХОРОШО)

Окталогию "Сад расходящихся тропок" уже скачал, буду читать.

Раз уж взялся за чтение рассказов, то рано или поздно наткнёшься на Борхеса, эту глыбу не обойти. Мало кто отточил своё искусство краткой прозы до такой степени, что из его рассказов можно было бы составить целую Вселенную, причём далеко не всегда напоминающую нашу. Борхеса манит бесконечность, В том числе и бесконечность малых форм. В рассказе "Фунес, помнящий/памятливый/чудо памяти" идея бесконечности тоже есть. Но всё же попробую зайти с другого угла.

Сюжет в рассказе имеет втростепенную роль, по сути, без него можно было бы и обойтись. Важнее всего — описание. Описывается же некий Иренео Фунес, который умудрился в недобрый час неудачно навернуться с лошади и вместе с параличом приобрести какую-то разновидность савантизма. Как следует из рассказа, у него абсолютная эйдетическая память, так что Пруст обзавидовался бы, а Человек Дождя пожал бы братишке руку за особенности восприятия предметов. Например, Фунес видит не куст, как таковой, а все его листики и отличает каждый, как нечто отдельное и непохожее на другие листики рядом. Собака в профиль и собака в анфас для него — две большие разницы. В общем, как в той известной (говорят, кстати, что не в слишком правдивой) байке про то, что у эскимосов двадцать слов для обозначения разного типа снего, но самого общего слова "снег" нет. Вот так и Фунеса. Отдельные сущности он воспринимает, а лес за деревьями не видит, поэтому идеального понятия "собака" для него не существует, только миллионы отдельных собак, каждая из которых не имеет ничего общего с другими собаками... И — да — с самой же собой, но только в профиль. Интересно, как бы он справился с понятием "те же яйца, только в профиль"?

И вот лежит себе этот парализованный Фунес у окошка, но не вспоминает про пироженку "Мадлен", а решает очень важную и нужную проблему. Для него. Есть на свете огромное количестве чисел, которые мы, обычные людишки, называем с практической точки зрения: сколько в них единиц, десятков и так далее. Для Фунеса же они все являются настолько уникальными, что он решает дать каждому числу... Имя. Один — Вася, два — Петя, три — Игорь Иванович. Ну, и так далее. Правда, использует он для этого не только человеческие имена, а вообще любые слова и словосочетания что рандомно придут ему в голову. Так появились числа "железная дорога", "Максимо Перес", "кит" и... "Девять". Только "девять" — это на самом деле 500.

Работа Фунеса тяжела и долга. Да что уж там, вот она, та самая бесконечность Борхеса. Но всё равно он за неё берётся, а кто ж ещё-то? Вдруг где-то там в неизвестности бродит число 72934967872456, которого никто-никто не назовёт по имени... Смех-смехом, а в честь борхесовского саванта в социологии назвали целое явление — "эффект Фунеса". Это когда в какой-то науке (изначально только в социологии) начинает формироваться избыточный предельно точный словарь особых терминов, который постепенно душит ясность языка.

Впрочем, нам всё равно есть чему поучиться у Фунеса. Заниматься такими важными делами, как он, конечно, не стоит, хотя он помимо своего словаря ещё и языки изучал. А вот посмотреть на мир, как не на стереотипы, общности и упрощения, а как на бесконечные в своём многообразия проявления различных вещей, явлений, сущностей — не помешает. Особенно сейчас, когда идёт оскудение не только языка, но и мышления. Да и в конце концов, кто мы такие, чтобы решать, заслуживает ли каждое число уникального имени или нет.