Рецензия на книгу

• 

  TibetanFox10 января 2015 г.

  Раз уж взялся за чтение рассказов, то рано или поздно наткнёшься на Борхеса, эту глыбу не обойти. Мало кто отточил своё искусство краткой прозы до такой степени, что из его рассказов можно было бы составить целую Вселенную, причём далеко не всегда напоминающую нашу. Борхеса манит бесконечность, В том числе и бесконечность малых форм. В рассказе "Фунес, помнящий/памятливый/чудо памяти" идея бесконечности тоже есть. Но всё же попробую зайти с другого угла.

  Сюжет в рассказе имеет втростепенную роль, по сути, без него можно было бы и обойтись. Важнее всего — описание. Описывается же некий Иренео Фунес, который умудрился в недобрый час неудачно навернуться с лошади и вместе с параличом приобрести какую-то разновидность савантизма. Как следует из рассказа, у него абсолютная эйдетическая память, так что Пруст обзавидовался бы, а Человек Дождя пожал бы братишке руку за особенности восприятия предметов. Например, Фунес видит не куст, как таковой, а все его листики и отличает каждый, как нечто отдельное и непохожее на другие листики рядом. Собака в профиль и собака в анфас для него — две большие разницы. В общем, как в той известной (говорят, кстати, что не в слишком правдивой) байке про то, что у эскимосов двадцать слов для обозначения разного типа снего, но самого общего слова "снег" нет. Вот так и Фунеса. Отдельные сущности он воспринимает, а лес за деревьями не видит, поэтому идеального понятия "собака" для него не существует, только миллионы отдельных собак, каждая из которых не имеет ничего общего с другими собаками... И — да — с самой же собой, но только в профиль. Интересно, как бы он справился с понятием "те же яйца, только в профиль"?

  И вот лежит себе этот парализованный Фунес у окошка, но не вспоминает про пироженку "Мадлен", а решает очень важную и нужную проблему. Для него. Есть на свете огромное количестве чисел, которые мы, обычные людишки, называем с практической точки зрения: сколько в них единиц, десятков и так далее. Для Фунеса же они все являются настолько уникальными, что он решает дать каждому числу... Имя. Один — Вася, два — Петя, три — Игорь Иванович. Ну, и так далее. Правда, использует он для этого не только человеческие имена, а вообще любые слова и словосочетания что рандомно придут ему в голову. Так появились числа "железная дорога", "Максимо Перес", "кит" и... "Девять". Только "девять" — это на самом деле 500.

  Работа Фунеса тяжела и долга. Да что уж там, вот она, та самая бесконечность Борхеса. Но всё равно он за неё берётся, а кто ж ещё-то? Вдруг где-то там в неизвестности бродит число 72934967872456, которого никто-никто не назовёт по имени... Смех-смехом, а в честь борхесовского саванта в социологии назвали целое явление — "эффект Фунеса". Это когда в какой-то науке (изначально только в социологии) начинает формироваться избыточный предельно точный словарь особых терминов, который постепенно душит ясность языка.

  Впрочем, нам всё равно есть чему поучиться у Фунеса. Заниматься такими важными делами, как он, конечно, не стоит, хотя он помимо своего словаря ещё и языки изучал. А вот посмотреть на мир, как не на стереотипы, общности и упрощения, а как на бесконечные в своём многообразия проявления различных вещей, явлений, сущностей — не помешает. Особенно сейчас, когда идёт оскудение не только языка, но и мышления. Да и в конце концов, кто мы такие, чтобы решать, заслуживает ли каждое число уникального имени или нет.

  53

  1,9K