Чапаев и Пустота

Боже мой, да разве это не то единственное, на что я всегда только и был способен - выстрелить в зеркальный шар этого фальшивого мира из авторучки? Какая глубина символа, думал я, и как жаль, что никто из сидящих в зале не в состоянии оценить увиденное."

Красота? — переспросил он задумчиво. — А что такое красота?
— Ну как, — сказал я. — Красота — это совершеннейшая объективация воли на высшей ступени её познаваемости

От животных нас отличают только те правила и ритуалы, о которых мы договорились друг с другом. Нарушить их – хуже, чем умереть, потому что только они отделяют нас от бездны хаоса, начинающейся прямо у наших ног

- Но мы с вами, - сказал Кавабата, - мы, два самурая клана Тайра, - мы ведь не допустим, чтобы переменчивые тени, которые отбрасывают все эти ничтожные пузыри бытия, омрачили наш дух?

Да в том, что если пытаешься убежать от других, то поневоле всю жизнь идешь по их
зыбким путям. Уже хотя бы потому, что продолжаешь от них убегать. Для бегства нужно твердо знать не то, куда бежишь, а откуда.

Чапаев пишет в дневнике: «Шестое июня. Мы оттеснили белых…»
— Никакого дневника он не вел, — бросил я.
— «Седьмое июня. Белые оттеснили нас. Восьмое июня. Пришел лесник и всех прогнал».
— Понятно, — сказал я, — это, наверно, про барона Юнгерна. Только он, к сожалению, так и не пришел. И потом, он лесником не был, он просто говорил, что всегда хотел быть лесником.

Если между двумя благородными мужами и возникает какое-нибудь мелкое недоразумение, разве ж оно не рассыплется в прах, если оба они направят на него острия своих умов?

Я подумал, что конструкция авто крайне неудобна и к тому же унизительна для шофёра, который всегда открыт непогоде - но, может быть, это было устроено специально, чтобы во время поездки пассажиры могли наслаждаться не только видами в окне, но и классовым неравенством.