Зів'ялі квіти викидають

Что-то не так в этой социальной организации, которая называется «институтом семьи». В таком искривленном пространстве, как наше, этот так называемый институт стал механизмом закабаления обоих полов. С той разницей, что одни ощущают это не сразу, а через годы, а другие – как только сойдут со свадебного коврика в загсе. Почему так происходит? На какой стадии эта программа дает сбой? Может быть, сразу нужно предупреждать об этом, а не твердить о терпении, самопожертвовании и великой миссии этой «ячейки» общества. Нужно трубить во всеуслышание, что жизнь – коротка и в ней нет ничего важнее гармонии с собой и миром. А это чувство может возникнуть только в душе свободного человека. Сколько раз мне приходилось видеть затравленных, зашоренных, нереализованных женщин, единственной вечерней радостью которых было то, чтобы «он поскорее захрапел», и мужчин, которые уже с полудня и до вечера кружат под гастрономами, лишь бы не идти домой, не подвергаться обыску и не слушать визг. Зачем они – вместе? Разве об этом мечтал каждый из них, вешая над брачным ложем свадебную фотографию?!
Можно ли все это построить только на сексе, на инстинктах? А если нет, то не случится ли, как в анекдоте про старого еврея, который всю жизнь отказывал себе в плотских удовольствиях ради призрачного «стакана воды», который подаст ему перед смертью верная Сара. Но, как оказалось, в этот торжественный момент ему вовсе не хотелось пить!
Что приходит на то место в душе, где гнездится любовь?
Что придет на то место, где есть боль?
Может быть – цинизм? И это уже неотвратимое чувство, что никто в мире не создан для тебя, под тебя и ради тебя.

...Коли курці відрубають голову, вона ще може бігати подвір'ям... Коли куля чи ніж влучає в серце людини — в першу мить вона не відчуває болю, лише здивування, подібне до захвату. Вона робить глибокий вдих — останній величезний вдих, ніби всотує в себе весь світ, усі його запахи, звуки і тисячолітній досвід. І все це перетворюється на єдиний гарячий ковток повітря.
Цей ковток триває лише одну мить, але в ній збігається минуле і майбутнє, всі печалі і радості, всі молитви, всі барви — настільки яскраві, що ріжуть око своєю незвіданою первісною красою. Усе це і викликає той останній погляд, яким дивляться вбиті.
Він ніби промовляє: "Невже світ може бути таким насиченим і гарним? І... невже це кінець?"
І світ згасає.
Підтверджуючи своїм останнім зблиском: "Так, кінець. Але тепер ти знаєш найбільшу таємницю — життя прекрасне..."

Когда курице отрубают голову, она еще может бегать по двору. Когда пуля или нож попадают в сердце человека – в первую минуту он не ощущает боли, только удивление, похожее на восторг. Он делает глубокий вдох – последний огромный вздох, будто втягивает в себя с ним весь мир, все его запахи и звуки, тысячелетний опыт существования человека, которые превращаются в один горячий глоток воздуха. Этот глоток длится всего лишь мгновение, но в нем соединяются прошлое и будущее, все печали и радости, все молитвы, все краски – настолько яркие, что режут глаз своей первозданной красотой. Все это и вызывает тот удивленный последний взгляд, которым смотрят убитые. Этот взгляд говорит: «Неужели мир может быть так прекрасен?!. И неужели это… конец?» И мир угасает. Подтверждая своим последним проблеском: «Да, конец».

– Плохих женщин на свете не существует! Разве что какие-нибудь генетические уродки, но и они – несчастная ошибка природы, атавизм, обреченный на самоуничтожение. Пора это понять. Беда – в мужчинах, в их природной сути. Но если такова их природа – разве можно их в чем-либо обвинять? Они как дети: всегда тянутся к новой игрушке, если она близко лежит или новее той, которая у них есть. Как заставить ребенка играть только одним плюшевым медвежонком, у которого оторвано ушко (этим же ребенком!), выцарапан глазик (этим же ребенком!)? Смех и грех, ведь наигравшись новой и более яркой игрушкой, взрослый «малыш» по ночам будет вспоминать своего изуродованного медвежонка – без ушка и без глазика – и скучать по нему. В то время как этот мишка мокнет под дождем на мусорнике или давно уже переработан на туалетную бумагу…
Но кто может заранее понять эту простую истину?
Нет, плохих женщин на свете не существует – такими их делают мужчины, лишая самого главного – веры в любовь, в порядочность. И если женщина теряет эту веру, которая ей необходима, как воздух, – она превращается в чудовище или… автомат, который шагает по жизни железным маршем и в свою очередь начинает растлевать себе подобных.
– Но что делать, если вера утрачена?
– Оставаться собою, не подстраиваться под общий стандарт.
– Как?!
– Говорить то, что думаешь. Не играть с чувствами других, не увеличивать цепочку боли, не мстить. Может быть, тогда этот уродливый мир станет лучше… Хотя бы на одну человеческую единицу. О, я прекрасно знаю, что такое боль, знаю, что чувствует человек, когда ему в сердце всадили нож. Но поверь: со временем этот нож превратится в маленькую серебряную иголку. И ты просто будешь констатировать, что – выжила, выстояла, не сломалась, не стала чудовищем с размазанной на губах помадой и громким истерическим смехом. А потом, со временем, будешь благодарить Бога, что он наделил тебя этой Великой Болью и Великим Чувством. И даже не важно, как все сложится дальше…
Но, шагая вперед – ведь жизнь такая длинная! – пойми: ничья душа не может принадлежать никакому смертному. Она принадлежит Богу. Не в религиозном смысле (меня настораживают догматы), а в самом простом. Смертный, как и ребенок, может отдать ее за яркую игрушку (и не будем обвинять его в этом – все мы не святые!), а Бог – сохранит и не даст ей превратиться в мусор. Я думала об этом в таких условиях, которые тебе трудно представить. Эти мысли спасли меня, дали силы и… прощение.
– Но почему мы должны так страдать?
– А это уже наша природная сущность! И ничего с этим не поделаешь… Бабы – дуры! Мы видим только то, что хотим видеть. И слышим то, что хотим слышать. Наверное, поэтому и ничего не понимаем в этой жизни… до определенного возраста. Ведь мир изначально создан для мужчин.

Мир легче воспринимать в плоской проекции. Осознание его многомерности способно свести с ума. В многомерном мире параллельные линии лишены контроля, они способны переплетаться, запутываться и вообще выделывать такие вензеля, от которых… монетка луны срывается с неба и создает болезненный рикошет.
Когда мир лежит в одной плоскости, как на ладони, – жить намного проще. Тогда все высказанное вслух не приобретает никакого другого смысла, кроме того, что был выражен. В многомерном же мире – во всей его необъятности – слова утрачивают всякий смысл, они – ничто. И если Слово есть Бог, это означает, что Слово – это молчание. Ведь никто же не слышал ЕГО голоса!