Сон кельта

В основу документального романа известного перуано-испанского прозаика положена реальная история человека, бывшего британского консула в Конго и Амазонии, а впоследствии принявшего самое деятельное участие в борьбе за независимость Ирландии, в результате чего он был казнён как государственный изменник.

Читатель знакомится с главным героем, когда тот уже находится в камере тюрьмы Её Величества Пентонвиль в ожидании окончательного решения казнить нельзя помиловать и весь роман - это череда его воспоминаний прошедшей жизни, от рождения до последнего дня.

Вместе с главным героем читатель погружается в пучину ужасающих событий в Конго и Амазонии, где погоня за наживой и обогащением колонизаторов обернулась жуткими бедствиями для местного населения, число которого стало резко сокращаться, приближаясь к критическим отметкам.

Так или иначе, ныне оставалось не более десяти тысяч выживших. То есть режим, установившийся на землях, богатых каучуконосами, уничтожил три четверти коренного населения.

Благодаря его деятельности и обнародованию фактов притеснения и истязания, удалось привлечь внимание мировой общественности к происходящему в этих регионах. Тем не менее навряд ли стоить полагать, что всё это разом прекратилось.

Впоследствии уйдя с дипломатической службы, которой был отдан не один десяток лет, он с головой окунулся в борьбу за независимость Ирландии, ради чего даже пойдя на сговор с Германией, с которой в тот момент (шла Первая Мировая война) Британия находилась в состоянии войны.

Помимо большого количества фактологического материала (что является несомненным плюсом для исторического романа), касающегося того времени, взаимодействия стран, внешнеполитической и внутриполитической обстановки, автор в своём романе поднимает много морально-этических проблем, кои не теряют актуальности и по сей день. Как далеко может простираться патриотизм каждого, насколько твои действия, продиктованные благими целями, оправданны и нужны другим, возможна ли борьба за светлые идеалы при помощи предательства, лжи, обмана и крови ? Ну и, конечно, неприкосновенность личной жизни, частной переписки когда речь идёт об интересах государства. В связи с этим стоит упомянуть, что через весь роман тонкой красной нитью проходит тема гомосексуализма, в итоге оказавшаяся для главного героя роковой.

Роман представляет собой практически сплошной текст с минимумом диалогов, отчего читать порой тяжеловато, но благодаря этому лучше погружаешься в тему, а также в чувства и мысли главного героя. Рекомендую всем любителям морально-психологических дилемм и хорошей исторической прозы.

— Следует ли понимать вас так, что, если начнется революция, а вторжение не последует, вы не примкнете к нам? — Примкну немедленно. Но знайте — это будет бессмысленное самоубийство. — Мне кажется, вы чего-то не понимаете. Речь ведь не идет о победе. Разумеется, мы проиграем. Речь о том, чтобы держаться.

Кельт. Сэр Роджер Кейсмент (1864-1916). Британский консул в Конго (1903-1905) и Бразилии (1906-1913). Расследовал преступления работорговцев на территории Перу, за что произведён в рыцари Британской империи. Сторонник ирландской независимости. Во время подготовки восстания в Дублине просил военной помощи у Германии, находившейся в состоянии войны с Великобританией. Казнён через повешение за государственную измену.

Хорошо понимаю, почему Льоса обратился к героической биографии Кейсмента, но в определённый момент "Сон Кельта" стал напоминать неуместную проповедь пораженчества. В самом деле, столько стараний приложено, здоровье подорвано, молодость пролетела, а каков результат? Ну, превратили тот же Конго из личного владения короля Леопольда в обычную колонию - вы думаете, местным от этого очень полегчало? Что касается перуанских рабов, их единовластный и безжалостный хозяин Хулио Арана без всякого суда сделал великолепную карьеру, дорос до сенатора и мирно усоп на девятом десятке. Ирландия... Немцы помогли, подбросили винтовки и десяток пулемётов, но даже эту жалкую подачку не удалось доставить. Для Кейсмента дело кончилось хуже, чем для его сообщников - не расстрелом, а позорным эшафотом. Поражение, как и победа, - в глазах смотрящего. Ну, за успех нашего безнадёжного дела! Ведь никто и не думает о победе. Главное - продержаться.

— Позвольте узнать, скольких человек вы убили? — в упор спросил Кейсмент. — Сколько надо было, столько и убил, — сказал управляющий прежним тоном и поднялся. — Извините. Работа ждет.

Чёрные дневники - официальное название гомосексуального "списка побед" Кейсмента, который был обнародован спецслужбами Британии с целью охладить народный порыв к заступничеству. В отношении простых ирландцев, да и церковных деятелей, вброс информации сработал, но исследователи посейчас спорят о степени подлинности непристойных тетрадей. Я считаю Чёрные дневники липой, имея на то два резона, один логический, другой физиологический. Однако последние данные почерковедческой экспертизы вроде бы убеждают нас: автор - всё же Кейсмент. Обилие же нестыковок и сомнительных подробностей заставило Льосу отметить, что записывались не только и не столько реальные события, сколько фантазии. А вообще, каков пуант? В порыве милосердия вступаются за бунтовщика, за изменника родины, но извращенец? На виселицу! Никакого снисхождения!

Кейсмента осудили по закону четырнадцатого века, текст которого допускал разночтения. Знатоки, поправьте, если я ошибаюсь, переводится спорное место так: Высшее предательство[,] на земле Короля[,] обращение за помощью к врагам Короля. Но Кейсмент-то обращался за помощью к врагам Короля у них на земле, в Германии! И адвокат пытался на этом сыграть, но прокурор убедил всех, что в законе подразумевается: он действует на королевской земле, и ничего кроме. Поэтому говорится, что Кейсмента повесили на запятой, казнить нельзя помиловать.

Джон Эллис, палач, в мемуарах, написанных незадолго до самоубийства, особо указал, что из всех его "клиентов" наиболее мужественно держался военный преступник Роджер Кейсмент. Палач пишет мемуары и совершает самоубийство... Не проходите мимо документальной литературы, действительность опережает все наши вымыслы.

В ночь перед казнью Кельт крепко спал. Какие сны он видел - мы можем только лишь предполагать. И предположение Варгаса Льосы, право, кажется мне достойным.

обнажал я меч говорил я правду сны мои становились явью так чего же мне ещё? (У.Б. Йейтс)

В этот раз льоса слегонца разочаровал. Вообще, создалось стойкое впечатление, что бедняга метался между официозом заради памятника и живым описанием неоднозначной и неординарной личности. И чего-то памятник по большей части задавил живое слово. К сожалению. Книгу даже нельзя назвать художественной, она какая-то полудокументальная, что ли. Что печально. В который раз убеждаюсь, что либо труселя, либо крестик. Третьего не дано. Ну, никак. И поставила такую высокую оценку, собственно, именно кейсменту, а не льосе. Потому что человек он был исключительно интересный. Путешественник, дипломат, борец за справедливость, революционер и гомосексуалист (это на самом деле очень даже важно, ибо его политические и идейные противники неистово корчились с обильным пеноотделением опосля обнародования личных, интимных дневников).

Родился кейсмент ирландцем и внезапно протестантом. Но маменька не подкачала и тайно сделала сыночка католиком. То есть уже налицо драма и интрига, а льоса так скучно об этом пишет. И так же скучно продолжает рассказывать о его торговой деятельности в африке, а затем о миссии, возложенной на него английским правительством, относительно злоупотреблений и измывательств над местным населением все там же. А потом повторение обличительного квеста в южной америке, конкретно, в перу. И всюду кейсмент обличает жестокость белых людей, решивших, что в этих далеких странах можно забыть о любых христианских ценностях и резвиться вволю. Ибо, это же дикари, а не люди, сэр. Черное и цветное мясо. Чего с ними церемониться? Кстати, во время чтения об этом периоде жизни кейсмента меня не покидало подозрение, что английские бонзы втемную использовали идеалиста во имя своих шкурных интересов. Дабы насолить корольку бельгии, а то много себе оттяпал африканского добра. А как же великая британия обойдется без навара? То же самое и в перу. Но в целом, передовая общественность, конечно же, искренне ужасалась и возмущалась, узнавая о зверствах себе подобных, якобы цивилизованных и верующих людей.

И примерно с середины книги, видимо, дождавшись, чтобы читательский коготок надежно увяз, льоса начинает писать о личной жизни кейсмента. То есть о сексе. Причем, весьма графично, то есть откровенно. Честно сказать, я уже и не ожидала ничего подобного, решив, что льоса окончательно пошел по пути украшения памятника, а не описания живого человека. Ну и, короче, нормально все сделал, без всяких там стыдливых и ханжеских сантиментов. Я такое уважаю в писателях.

И, конечно, после двух квестов во имя торжества справедливости и свободы кейсмент не мог не обратить внимания в сторону закабаленной и угнетаемой родины. Это вполне логично. Потому что англичане не один век неслабо издевались над ирландским народом, устроив подобие африки на дому. Так почему же он стал "предателем" в глазах части местной публики и не только. Я не зря взяла это слово в кавычки, ибо ситуация спорная. Обращение за помощью к врагу ради освобождения родины во время войны - это предательство или нет? Не знаю, вот не знаю. Ибо для ирландии англия была ничем не лучше германии. Во всяком случае, немцы не вывозили подчистую во время неурожая съестные запасы, наплевав на ирландских детей, женщин и стариков, которые массово умирали от голода. Те же вьетнамцы обратились с разных сторон за помощью к ссср и сша в своих местных разборках. И кто же из них предатели? Те, кто проиграли?

Вот и кейсмент проиграл, точнее, его предали. Но при этом самое забавное в идиотском ахтунге во время судебного процесса над ним - это тот неистовый вой, который поднялся опосля обнародования интимных дневников. Шпион? Предатель? Какое там. Содомит. И глазки у ханжей, учивших в частных и колледжах, где вовсю практиковали и исповедовали это же самое, наливаются кровью и с гневным бульканьем пузырятся. И больше глазки ничего не видят. Ханжество высшей пробы, всякие тартюфы просто отдыхают в сторонке. Короче, чувак был очень интересный. Идеалист высшей пробы, не боявшийся брать на себя ответственность, совершать поступки и ошибаться. И финал его жизни, в принципе, оказался предсказуем. Но он точно знал, на что что шел, и был готов пожертвовать собой, как и его соратники по борьбе во время пасхальной недели в дублине образца 1916-ого года. Не зря палач, вешавший его, написал в мемуарах, что именно кейсмент был самым мужественным на пороге четвертого квеста - смерти. Только пошто же льоса так безумно скучно об всем этом написал, исключая редкие проблески живой мысли и слова? Эх, эх.