Отныне и вовек

Рецензии

• 

  evercallian

  10 июня 2020

  В друзья

  В сборнике две повести:
  
  1) Повесть "Где-то играет оркестр" написана в жанре магического реализма, что ощущается уже посе прочтения первых глав произведения. Однажды журналист приезжает в город Саммертон и постепенно начинает замечать странные вещи: например, что в городе не бывает похорон и люди не умирают, а еще там совсем нет детей, и все жители города - писатели.
  И кончено, главный герой понимает, что искал это место всю свою жизнь, потому что встречает то, чего ему так не доставало - свою любовь. Но что же делать, когда город собираются сносить? Но можно ли уничтожить то, что вечно?
  Об этом и написал свою повесть Брэдбери. Жаль только, что это небольшая повесть. Было бы здорово написать об этом большой роман, подробнее и детальнее описать героев, их чувства, события которые они переживают. Именно этого мне хватило.
  
  2) Левиафан-99. Повесть, которая понравилась мне меньше. Она об одержимом капитане космического корабля. Много отсылок к библии, доброте и благодетели. Но мне менее понравилась эта повесть из-за нехарактерного для меня жанра: просто потому что мне не очень нравится такая подача. Но уверена, что надеется немало любителей этой повести.

  Читать далее

  98 понравилось

  0

  881
• 

  Montag

  10 декабря 2011

  В друзья

  У каждого в душе живет поэт и убийца, только это принято скрывать. Рэй Брэдбери

  После каждой книги Брэдбери хочется просто жить, верить в случайности и носить разные по цвету ботинки, будучи уверенной, что в один прекрасный день, выйдя на улицу, твоя траектория пересечётся с траекторией такого же чудака. И мир станет теплее. Эх, что-то меня заносит. Хотя почему? Не заносит. Просто Брэдбери будит во мне то светлое, что уже давным-давно пылится на замызганном чердаке, всё то, что овеяно мечтами.

  Первая повесть называется "Где-то играет оркестр". Это волшебная история о журналисте, приехавшем в загадочный городок, в котором живут люди, не подвластные возрасту и нашедшие своё предназначение в служении мудрости. Вторая - "Левиафан-99". Повествование, пропитанное болью и жалостью к тем, кто стремится к разрушению, кто в погоне за могуществом и в желании отомстить слепнет, теряя всё, кроме конечной цели.

  Обе повести написаны тем самым слогом, который оставляет светлую недосказанность или печальную задумчивость, а ещё, конечно же, вселяет уверенность в том, что ты, читатель, - поэт (а иначе для кого пишет свои "стихотворения в прозе" и "прозу в стихах" Брэдбери?) и убийца, да, убийца (ведь мы, как и герои Брэдбери, порой убиваем в себе то, что следует лелеять и поливать ключевой водой). Но у героев РБ в конечном счёте поэт всегда берёт верх. Он кудряв, задумчив и печален. Он несёт веру и любовь.

  Читать далее

  42 понравилось

  0

  255
• 

  kseniyabazhenova355

  16 июня 2025

  В друзья

  Человек и время длиною в вечность

  В сборник вошли 2 повести моего любимого писателя, связанные темой времени и вечности.

  "Где-то играет оркестр" повесть характерная для творчества Брэдбери, но я бы сказала, что чуть более лиричная, более оторванная от реальности, чем многие другие его произведения. Динамика меня заворожила. То, что начинается, как Рэй Брэдбери - Вино из одуванчиков , в приятной расслабленной атмосфере, напоминающей летнюю полуденную дрёму, приобретает весьма неожиданный поворот и развязку. Нас встречает город, где время застыло, люди живут в вечности. Только веет тонкий аромат одиночества избранных в толпе. Такой тяжелый и в то же время очевидный выбор между новой жизнью и старой. А вы бы готовы были проститься с любимыми, близкими, как ГГ?

  Истина открывалась не сразу: тут крупица, там две - так и узнавали, что к чему. "Боже милостивый! - вырывалось у нас. - Да ведь мы во времени - что близнецы! Тебе девяносто пять, а мне, положим, сто десять". Вглядывались в чужое лицо, как в зеркало, и видели теплые апрельские ливни и солнечный май, а не октябрьскую морось, не сумрак ноября и не рождественский мрак без огоньков. Прямо слезы наворачивались.

  - Да это всякий знает. Мой удел - прожить до семидесяти и умереть. Потому что тяга кончится. Огонь жизни, доброе пламя всегда рвется вверх, в печную трубу. А грехи, обиды и прочая грязь оседают в дымоходе, как сажа. От копоти дымоход забивается. На меня налипло слишком много сажи. Как можно прочистить душу?

  - Прости, - сказал он. - Трудно решиться. Не знаю, готов ли я жить до ста с лишним. Не поручусь, что другой бы на моем месте запрыгал от радости или хотя бы ответил согласием. Все дело в том, - продолжал он, что уж очень мне будет...одиноко. Идти по жизни без тех, кто был рядом. Видеть, как последний из твоих друзей сходит в могилу.

  - Неф, - тихо выговорил он, помолчав. - Неф, - сказал он. - Я вернулся домой.

  "Левиафан-99" стал поразительным открытием для меня. Радиопьеса написана по мотивам "Моби Дика", но к сожалению или к счастью, я его не читала. Зато могу сказать, что я никогда не была ближе к Богу, чем при чтении этого произведения. Пьеса произвела очень сильное впечатление: скорбное, грустное и торжественное. Монументальность космоса пугает и давит. Мрачная красота. Капитан, ведомый безумием. И на фоне всего этого зарождение дружбы, короткой, но искренней, чистой и прекрасной.

  - Квелл, - сказал Рэдли на выходе из главного отсека, - на тебе костюм смерти.

  • В самый раз, мистер Рэдли, костюмчик в самый раз будет.
  • А я к тебе не втиснусь?
  • Смерть, - ответил Квелл, - готовит просторный гроб. В нем не придется толкаться локтями.

  Почему-то, без всякой причины, у меня защипало в глазах, а Квелл продолжал:

• Это погребальная песнь, которую мой дед сочинил для своих похорон, его великая элегия.

  - Любое существо, надев скафандр, уже ложится в будущий гроб, подогнанный по размерам и потребностям. Но мне нужен потемнее. Скроенный из ночи, запаянный тенями.

  - А теперь слушайте. Наступит такой миг, когда на борту этого корабля, в дальнем космосе, вы увидите землю - планету на горизонте, но земли не будет; застанете время, когда времени не будет - когда древние цари обрастут новой плотью и вернутся на свои престолы. Тогда, вот тогда и корабль, и капитан, и команда - все, все погибнут! Все, кроме одного.