И бегемоты сварились в своих бассейнах

Еще несколько слов об этой книге. Читатель, хорошо знакомый с бит-поколением, легко разглядит под вымышленными именами реальных лиц: рассказчиков Джека Керуака (Майк Райко) и Уильяма Берроуза (Уилл Деннисон), трагические фигуры Люсьена Карра (Филип Туриан) и Дэйва Каммерера (Рэмеи Аллен или Ал), Эди Паркер, будущую первую жену Керуака (Джейни), Селин Янг, девушку Карра (Барбара «Бабе» Бенникгтон) и Джона Кингсланда, однокурсника Карра (Джеймс Кэткарт).
О том, как писалась книга, Берроуз в середине 80-х рассказал своему первому биографу Теду Моргану для всеобъемлющего труда «Литературный изгой. Жизнь и время Уильяма Берроуза»:
«Мы с Керуаком обсуждали будущую совместную работу и решили использовать историю гибели Дэйва. Писали главы по очереди и читали их друг другу. Материал был четко разделен — кто и что напишет. Мы не добивались особой точности, нам просто было интересно.
Конечно, мы основывались на реальных событиях, но Джек лучше знал одно, я — другое... короче, мы многое присочинили. Нож заменили на топорик и так далее. Герои не должны были слишком напоминать реальных лиц, отсюда и мой турок.
У Керуака еще не было ничего опубликованного, нас вообще никто не знал. Во всяком случае, публиковать наш роман никто не хотел. Одна литагентша хвалила: «О да, вы талантливы! Вы писатели!» и все такое прочее, но этим все и кончилось, издатели не заинтересовались.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: коммерческих перспектив книга не имела. Она не была ни достаточно сенсационной, ни достаточно хорошо написанной с чисто литературной точки зрения. Ни то ни се, короче. Написана в экзистенциалистском стиле, очень модном тогда, но в Америке он еще не прижился. Не тот товар, в который можно вкладывать деньги».
По поводу необычного названия Берроуз сказал: «Однажды, когда мы сидели и писали, по радио сообщили о пожаре в цирке, и в репортаже прозвучала такая фраза... и мы решили ее использовать».
В интервью 1967 года для «Парижского Ревю» Джек Керуак так вспоминал о происхождении названия:
«Да, «Бегемоты». Как-то вечером мы с Берроузом сидели в баре, и радио передавало новости, мол, египтяне атаковали, и так далее, и тому подобное... а потом сказали про пожар в лондонском зоопарке, как бушевало пламя, и как бегемоты сварились прямо в своих бассейнах — спокойной ночи, спасибо, что нас слушали... вот Билл и обратил на это внимание, он всегда замечал такие вещи».
По еще одной версии, пожар случился в зоопарке Сент-Луиса. Однако скорее всего то сообщение касалось пожара в цирке Барнума и Бэйли в Хартфорде, штат Коннектикут, 6 июля 1944 года — «день, когда клоуны плакали». В тот вечер в огромном шатре находилось почти семь тысяч человек — и вдруг все оказалось охвачено пламенем. Три минуты спустя опоры обрушились и горящая крыша погребла всех под собой. Через шесть минут на месте цирка остались лишь дымящиеся головешки. Погибли по меньшей мере сто шестьдесят пять человек, и около пятисот были ранены, многих просто затоптали в панике. Оказалось, что брезент шатра был пропитан водонепроницаемой смесью бензина и парафина, огнеупорной с точностью до наоборот.
Трагедия в Хартфорде произошла всего через несколько дней после первого визита Берроуза к Керуаку в его квартиру на Сто восемнадцатой улице в конце июня — начале июля. Во время пожара лошадей, львов, слонов и тигров успели вывести, а бегемотов там не было вообще. Карликовый бегемот погиб в другом пожаре — в 1940 году, в цирке братьев Коул в Рочестере, штат Индиана, вместе с еще семнадцатью экзотическими животными, такими как ламы и зебры. В Кливленде, штат Огайо, в цирке братьев Ринг-линг 4 августа 1942 года, когда загорелись помещения для животных и их погибло больше сотни, включая два десятка, которые разбежались в панике, охваченные пламенем, и были застрелены полицией. Подобные ужасные, абсурдные и трагикомические ситуации особенно забавляли Берроуза. Возможно, сварившиеся бегемоты были одной из его постоянных шуток и вспомнились в момент того радиосообщения.

Текст написан в 1945 году никому тогда неизвестными авторами, которые еще нигде не публиковались. Сочинения, принесшие им непреходящую литературную славу, «На дороге» Керуака (1957) и «Голый завтрак» Берроуза (1959) появились только десятилетие спустя. Эти книги, так же как «Вопль и другие стихи» Аллена Гинзберга (1956), стали флагманами литературы бит-поколения, и вряд ли кому-то из читающих эти строки не приходилось слышать о них.
Даже если вы прочли лишь описание на обложке «Бегемотов», вам уже не удастся оценить роман беспристрастно, как текст из литературной песочницы, подписанный двумя фамилиями, которые никому ни о чем не говорят. Благодаря целому океану биографических, библиографических, мемуарных и художественных материалов, в том числе из недавно открытых архивных источников, большая часть персонажей Керуака и Берроуза в наши дни легко узнаваема. К лучшему или к худшему, «Бегемоты» оказались «раскрученными» еще до выхода в свет: «Убийство, породившее бит-культуру! Утраченный шедевр Керуака! Пропавшее творение Берроуза!»
Сегодня, через шестьдесят с лишним лет после написания, место действия романа — Нью-Йорк конца Второй мировой войны — неизбежно делает его произведением историческим, и читатель, безусловно, привнесет в свое восприятие текста все яркие реалии того времени — музыку, автомобили, моду, кино, литературу и газетные заголовки. Между тем скорее всего он предпочтет отбросить предвзятые представления, основанные на реальной истории с участием Люсьена Карра и Дэвида Каммерера, в какой бы версии она до него ни дошла, и дать возможность персонажам романа — Филипу Туриану и Рэмси Аллену — говорить самим за себя.