
From Nyet to Da: Understanding the New Russia
Yale Richmond
3,3
(6)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Можно ли умереть от баттхерта? После прочтения этой книги я почти уверена, что да. Она вовремя закончилась.
Ну вот представьте, как лорд Варис описывает культурную жизнь дотракийцев. Или Люциус Малфой - магглов. Добро пожаловать к дотракийцам и магглам, короче. Я читала в свое время книги типа "Эти странные лалалала-не" и находила их в меру забавными. Не знаю, были ли они написаны с большим юмором и симпатией, чем эта книга, или у меня вышеописанный баттхерт дает о себе знать. Понятно, что Россию есть за что критиковать (о да), и почему же нельзя этого делать иностранцам - но, блин, get your facts straight.
Факты в книге можно быстренько поделить на категории: правда; раскрашенная под проститутку правда; клюква. На положительное и отрицательное не поделишь, потому что в положительное автор записывает то, что на переговорах с русскими американцам всегда дадут поесть и водки, а также русскую душу, которую он сам пытается определить и списывает в небытие как неопределяемую. Другие положительные моменты звучат так: Москва клевая! Кто-то даже сравнивает с Нью-Йорком. Некоторые россияне обладают характеристикой Х, совсем как мы! Клюква заключается в том, что мы все дремучие бояре, которые не дай бог свистнут в помещении или на углу стола сядут. Я, конечно, слышала эти приметы, но когда пишут: "Русские никогда не свистят в помещении, потому что тогда не будет денег, и не садятся на углу, потому что так семь лет не выйдут замуж" - это, согласитесь, вовсе не то же самое, что написать "В некоторых слоях еще сохранились приметы о том, что свистеть в помещении или садиться на углу не стоит, потому что..." Тон Ричмонда же пестрит именно "Русские никогда!" или "Русские всегда!", причем упоминаемые им курьезы зачастую относятся к 60-80м годам. Некоторый интерес в этом есть - исторический. Большинство этих курьезов уже из-за технологического процесса повториться не смогут.
Что касается главы о переговорах, тут, честно говоря, я просто представить не могу, как, если все это правда, граждане США могут вести какие-либо переговоры с итальянцами, особенно южными. В остальном - не знаю, не имела бизнес-встреч подобных.
Советы туристам также изобилуют описаниями... ну как в "Парфюмере", знаете, про Париж середины 18 века. Только в рыбную требуху никто не рожает, а так без охраны лучше не ходить. Buy a Russian hat and wear it, советует Ричмонд туристам, чтобы не выделяться на улицах. Что это за рашн хэт, я тоже такую хочу.
Никакую новую Россию книга понять не поможет - автор слишком переполнен воспоминаниями о старой, причем зачастую самыми негативными, и создать сколько-нибудь современную картину ему не удалось. Что касается россиян - ну можно мазохистических лулзов ради почитать - на моем счетчике, правда, в какой-то момент уровень вранья зашкалил и слился с уже давно зашкалившим баттхертом.

Yale Richmond
3,3
(6)

С некоторым описанием русских людей я согласен, но в целом книга бесполезная, ибо автор не понял русских людей.
Сначала я был полностью согласен с автором, но как только автор ввёл понятие Sobornost, которое, по словам автора, свойственно русским, моё мнение резко поменялось. Нет в русских людях никакой соборности (Sobornost)! Это легенда, миф, сказочка для иностранцев. Создание этого мифа было организовано властью. Т.е. Sobornost, это административная конструкция, насильно установленная во время правления царей. А в эпоху советов эта практика превратилась в политический инструмент для контроля населения. В общем, у меня возникло такое ощущение, что автор с русскими людьми никогда по-настоящему не общался. Да, это невозможно с незнакомыми людьми, ибо для понимания русских не поможет путешествие по России на пару месяцев, т.к. русские не принимают иностранцев, относятся к ним как к чужакам. Я имею в виду, что разговор между самими русскими будет не тот же самый, что разговор с иностранцем. И проблема тут не в языке. Я думаю, это многовековая пропаганда, устроенная сначала царским правительством, потом коммунистическим, а теперь и постсоветской властью. Российская и советская власть всегда внедряла идею о том, что люди из Европы и США, потенциальные враги, волк в овечьей шкуре. Однако тут есть исключения. Молодые и прогрессивные люди, которые свободно говорят на английском и которые интегрированы в Западный мир (культуру, политику, экономику) могут говорить с иностранцами как со своими. Тут критическое значение принимает их политические и культурные взгляды, разумеется. Но в целом, они более раскованы в общении с иностранцами. И вот от них автор мог бы узнать, кто же такие русские.
Я повторю, автор описывает искусственных русских, взятых как будто из фильмов или книг. Это не настоящие русские, а что-то типа сувениров, продающиеся специально для иностранцев, которые лишь поверхностно знакомы с этой страной.
Я перестал читать книгу где-то на середине, ибо количество ошибок стало просто невообразимым. Ниже я приведу цитаты из книги, которые с моей точки зрения ложно отображают русских людей. А что касается реального изображения русских, то я бы рекомендовал общение с реальными русскими, а не то, как они представлены в этой книге.
«Sobornost (communal spirit, togetherness) distinguishes Russians from Westerners»
«Accustomed to close physical contact, Russian men, as well as women, touch when talking. Women dance with other women if there are not enough men to go around or if not asked by a man for a dance. Russian men embrace and kiss each other, on the lips as well as cheeks, as I learned once when I had a male kiss planted on my lips, much to my surprise, at the end of a long and festive evening».
«Recreational activities are often arranged in groups, as in the artel. After working together all day, factory and office employees will spend evenings in group excursions to theaters and other cultural events organized by their shop stewards».

Yale Richmond
3,3
(6)

If Americans do have an ideology, it is pragmatism—if it works, do it.

Russia is predictable in the sense that it will continue to be unpredictable.
—Marshall Goldman