Такая разная любовь

Не успел мой язык выкарабкаться из этой чуши...

Всякая вещь имеет свой порядок, Ольга Семеновна,... и если кто из наших ближних умирает, то, значит, так Богу угодно, и в этом случае мы должны себя помнить и переносить с покорностью.

Моя любовь - не любовь, а сентиментальная и смешная игра воображения.

Странные дела случаются на свете: с иным человеком и долго живешь вместе и в дружественных отношениях находишься, а ни разу не заговоришь с ним откровенно, от души; с другим же едва познакомиться успеешь – глядь, либо ты ему, либо он тебе, словно на исповеди, всю подноготную и проболтал.

Кто кладет руку на плуг и сам озирается вспять, тот не пахарь.

Смягчение нравов — это великая вещь, и, например, тот факт, что ныне мы, научившись грамоте, стали сочинять на наших врагов анонимные письма и доносы, вместо того чтобы, по старине, мять врагам бока, — этот факт показывает,
что смягчение нравов еще и потому хорошо, что более безопасно и более выгодно, чем старинная грубость, позволявшая нам, встав лицом к лицу с врагом, при желании поколотить его, — рисковать собственными боками.

Хоть я и охот­ник был до шам­пан­ско­го, но не пил, по­то­му что без вина был пьян лю­бо­вью.

Нет, ты не освистанный! Ты не освистал себя, а... объикал!

И мы в один прекрасный день... погибли.

Никто, собственно, не говорил, что нельзя самому понять, что хорошо, что дурно, но у Ивана Васильевича была такая манера отвечать на свои собственные, возникающие вследствие разговора мысли и по случаю этих мыслей рассказывать эпизоды из своей жизни.