"Смерть Бесси Смит" и другие пьесы

При начале чтения напомнило Э. Ионеско "Лысая певица", т .е. смахивало на абсурд, но чем дальше вчитываешься, тем отчётливей рисунок, как показывают проявление фотографии, к концу в героях появляется своеобразная трогательность, дойти до неё м... зависит от восприятия, вот и получается пьеса-тестом: какой груз берёшь из предоставляемой тебе информации, как интерпретируешь его, что видишь. Грубость повышенная, вновь в пограничное состояние герои себя питиём вводят, эксперимент на правду проводят уже ни как подростки, а по-взрослому: со вспомогательными средствами, со шпильками, с провокациями (не помню, какое слово упомянуто в пьесе, но синонимично и подчёркнуто), которые называют "игрой", беспощадно, подпитываясь желанием другого промолчать.
Бессвязность речи героев в произведении? А может, нас поднимают над мнением одного из персонажей, и вот видны уже отсутствие понимания другого человека, монолог перепрыгивает с темы на тему, но не найдётся ли такого в жизни, и не замечается ли порой.
До последнего действия, наверное, удивлялся зачем в пьесе Ханни. Своеобразный статичный персонаж, но... Она запустила механизм к финалу, вольно или невольно.
Впечатлён. Пьеса похожа на парадокс с котом Шрёдингера, каждый читатель - любопытный учёный и человек, которого обманывают. Какие слова и действия ночи правдивы? Что осталось всего лишь интригой, за гранью читательского обзора, что осталось"неживым"? Какие выводы вынесут из произошедшего герои, а какие смогут сделать читатели.

Наверное это не лучшая пьеса у Олби, но что делать, что кроме как блестящей и широко известной "Кто боится Вирджинии Вульф" прочитанной и виденной мною от Гафта с Неееловой до Ричарда Бертона с Элизабет Тэйлор, я ничего не знаю. Хотя американская драматургия вызывает мой живой интерес, и прочитать что-то еще у Олби очень хотелось. И почему я не живу на углу 42-й стрит и 8й-авеню, чтобы не упускать каждую бродвейскую пьесу? Я заодно мог бы заходить в тот самый бар, где изредка Вуди Аллен играет на саксофоне :)

Советские театры любили ставить американских драматургов. Во-первых, это хорошие пьесы, во-вторых всегда можно откреститься на худсовете, мы играем зарубежную жизнь. Это ИХ НРАВЫ.
Пьеса безусловно хорошая, и жаль, ее мало ставили, и нет экранизаций. Кроме МХАТа Горького (1980) ничего не наблюдаю.
У одра умирающего отца семейства, известного в стране человека, собирается семья. В которой, предполагается взаимная любовь, мир и уважение. Ну хотя бы потому, что человек известный, а значит его жизнь была на виду. Итак, дочь, сын, жена, друг, любовница. А также старичок-врач и пожилая сиделка.
Что на самом деле представляет каждый член семьи, предстоит разобраться читателю, зрителю.

Я смотрела просто гениальнейшую постановку этой пьесы. Мы тогда вышли и советовали ее всем, настолько она нас поразила. Поэтому и читала я пьесу с изначально хорошим настроем, но в моем прочтении мне не хватило надрыва. А может, все-таки, читать произведение, которое уже смотрела, не мое.

Все действие происходит в течение нескольких часов одной ночи. Жена и муж приходят домой с вечеринки, организованной отцом жены для сотрудников колледжа. Отец жены – ректор в этом колледже, муж – преподаватель на историческом факультете. Жена, несмотря на позднее время, пригласила молодую пару прийти к ним в гости. Он – красивый молодой новый преподаватель, она – серая мышка. Льется алкоголь, старшая пара втягивает младшую в какой-то странный танец колкостей и острых ножей. Токсичность и яд захлестывают всех. Младшие порываются уйти, но и их захватывает грязь и спектакль чужой жизни.

Ночь перерастает в утро, и масштаб бедствия, масштаб душевного эксгибиционизма становится чудовищным. За приличными фасадами кроется боль, злость, агрессия. А есть ли любовь?

Противоречие между нашими первичными впечатлениями и реальностью происходящего в этой пьесе пугают сильнее, чем Вирджиния Вульф.

Хани, например, поначалу кажется маленькой туповатой мышью с узкими бедрами, которая, чтобы прибрать к рукам спортивного мужа раздувается, как воздушный шар и объявляет себя беременной, а потом так же быстро сдувается, получая кольцо на палец и страдая от потери зародыша. На самом же деле, все обстоит намного одиознее. Там замешаны депрессия, страх перед физическими муками родов, таблетки, бренди (очень много бренди) и прочее кафкианское-безысходное.

Хани противопоставляется Марте, хозяйке этого абсурдного приема. Марта позиционируется, как Мать Земли, как Великая Мама Гарсии Маркеса, если угодно, хотя в действительности она не способна иметь детей.

У Марты есть муж Джордж. Жалкий сукин сын, которому прочили большое будущее. Он не может удовлетворить свою жену, он не может добиться повышения, он не может заставить своих коллег послушать его речь. Он, в сущности, мелкий ни на что не способный ублюдок, которому не повезло жениться на женщине на три головы выше его, на дочери своего босса. Он любит историю и любит рассуждать о значимости истории. И он очень любит Марту. Своей особенной любовью.

Ненависть, которую эта семейная пара как-будто бы питает друг к другу лишь созданная ими же иллюзия, веселая игра, забава, наблюдаемая со стороны Хани и ее мужем Ником. Эта ненависть лежит на поверхности, и она так прозрачна, что за ней с легкостью можно рассмотреть настоящие глубокие чувства.

Марта, кажется, не уважает Джорджа ни на йоту: не скрывает своих измен, целует Ника, пока муж читает роман, называет его жалким куском говна и рассказывает компрометирующие истории. И только в конце пьесы становится ясно, что на самом деле правит тут один Джордж. Он контролировал все происходящее с самого начала, все случившееся случилось, подчиняясь его планам, его решениям и его выбору. Джордж больше, чем любой император и любой король. Джордж – герой-божество. Он решает кому умереть, он решает кому облеваться в ванной; он обладает абсолютной властью и поэтому решает абсолютно все.

Во имя чего все совершенное Джорджем? Во имя его великой любви к Марте. Любви, которая не пытается переделать, которая принимает со всеми шрамами и выбитыми зубами, которая хочет нас такими, какие мы есть.

P.S. здесь очень много символизма, литературных аллюзий и абсурдизма, в конце каждого акта мне казалось, что на следующей странице появится Квентин Тарантино в ковбойской шляпе и с сигареткой в зубах, скажет что-то очень умное и острое, зловеще улыбнется и начнет стрелять из пулемета, а потом на сцену выйдет Ума Турман в желтом спортивном костюме и начнет отрубать ноги мечом Хатори Ханзо.

Написанная в начале 60-х пьеса тогда еще не очень известного драматурга до сих пор не сходит с подмостков, собирая аншлаг за аншлагом. По какой-то причине она, несмотря на продолжительность (3 часа), дорога сердцу зрителя. Две семейные истории. Четыре жизни разной стадии поломки. Большая ложь. И бесподобная развязка, благодаря которой пьяная семейная сцена становится драмой шекспировского размаха.
Всего несколько пронзительных реплик сделали произведение бессмертным шедевром. Редкая удача и для автора, и для читателя.

Я, честно признаться, про Олби не слышала. Мне название понравилось. Правда, никакого особенного отношения Вулф к пьесе не имеет.
Поначалу кажется, что ничего особенного не будет - ну внутриуниверситетские интриги, ну скандальчики, ничего такого. Потом пьеса начинает превращаться в абсурд, относительно невинные диалоги перерастают в дуэль "кто кого сильнее заденет", всплывают неприятные факты и тщательно скрываемые семейные тайны (слава алкоголю!). Участники сего действа с каким-то садомазохистским удовольствием включаются в игру, в которой нет победителей. Кажется, что семейная жизнь обеих пар явно не удалась, так резко и метко они бьют друг по другу. И только потом, в самом конце, возникает мысль - а, может, все-таки есть она, эта любовь, только вот такая вот, извращенная, просто другая тут невозможна?