Чертог фантазии

•  О, простите, следовало сказать с Земли.
  Он на мгновение задумался.
  — Да-да, припоминаю — маленький шарик из грязи где-то вон там. — Он показал рукой. — Но правду сказать, я почти забыл его. Хм! В последнее время мы вас забросили. Это необходимо исправить. Наш союзник Дед Мороз предъявлял какие-то претензии, но мы их удовлетворили, позволив ему соорудить в ваших краях кое-какие ледяные дворцы и возвести несколько укреплений. Впрочем, боюсь, что этот плут извлекает слишком большую выгоду из своей привилегии. Надо бы его остановить.
  
  

Бывало - положим, редко, раз-другой на тысячу заурядных случаев, но всё же бывало, - что приносили сердце столь превосходное по материалу, столь дивной закалки и так тонко отделанное, что ничего под стать ему не находилось. С житейской точки зрения обладателя такого бриллианта чистой воды можно было считать почти несчастным, ибо представлялось вероятнее всего, что менять его придётся на обычный камушек, на кусок ловко обработанного стекла или в лучшем случае на самоцвет хоть и драгоценный, но в дурной оправе либо с роковым недостатком, с каким-нибудь чёрным изломом в самой сердцевине.

Между тем у входа столпились призрачные лица, знакомые Мечтателю со времен его вдохновенной юности. Он пригласил их, чтобы воочию рассмотреть, каковы они покажутся в сравненье с теми действительными людьми, с которыми жизнь свела его в зрелом возрасте. Это были создания еще беспомощного воображения: такие скользят перед юным взором и представляются подлинными обитателями земли. Мудрые и остроумные, превосходные собеседники, благородные и самоотверженные друзья, чья преданность не имеет себе равных; и прелестная возлюбленная, верная подруга, которая разделит все труды и горести суженого и будет источником и соучастницей супружеского счастия. Увы! Бесповоротно повзрослев, не стоит приглядываться к этим старым знакомым; лучше воздавать им должное издали, сквозь мутную толщу лет. Какая-то смехотворная фальшь замечалась в их торжественной походке и нарочитой чувствительности: не люди и даже не очень человекообразные существа, они были фантазмами, ходячей издевкой враз над идеалом и натурой — издевкой тем более убийственной, чем истовей изображали они то и другое. А что до бесподобной возлюбленной, то вот и она вышла на средину зала, ступая, точно на шарнирах: восковое изваяние ангела, холодное, как лунный свет, — манекен в юбках, с головой, набитой напыщенными словесами, и мнимым подобием сердца; да-да, именно таков этот образ, порожденный юношеским томленьем. При всей своей скрупулезной учтивости хозяин едва сдержал улыбку, приветствуя знакомое привидение и заметив томный взор, как бы невзначай напоминающий об их любовных обетах.
— Нет-нет, прекрасная дама, — вполголоса проговорил он с полувздохом, полуусмешкой, — у меня теперь иной вкус! Я научился любить создания Природы, а не самодельные личины женственности.
— Ах, обманщик! — вскрикнула призрачная дева, пытаясь изобразить обморок и растаяв, как облако, с еле внятной прощальной жалобой: — Твое непостоянство погубило меня!
— Значит, такая твоя судьба, — заметил ей вслед жестокий Мечтатель. — Скатертью дорога!
Вместе с этими тенями оттуда же явилось сонмище непрошеных призраков — те, которые, бывало, донимали Мечтателя во дни острой меланхолии, — или другие, осаждавшие его в бреду и лихорадке.