Эта книга является второй книгой в трилогии, где первой является Моллой, а последней Безымянный. В первой книге два главных героя: Моллой, калека, и детектив, его преследующий (диалектический дубликат) и внезапно становящийся сам калекой, которые являются отражением нашей жизни, где каждый из нас может всегда из преследователя стать преследуемым, из здорового калекой. В этой книге "калека" перешёл в новый этап в ожидании смерти, что же будет в последней книге трилогии? Автор, судя по предыдущему творчеству, не лезет в религиозные материи, что следует ожидать усиления страданий. Будем почитать.

Текст представляет поток сознания. Описывается комната, где находится герой, аналитика ситуации, его самоанализ, кто он. Нельзя сказать был ли он до состояния умирания сигмой, была ли у него семья, дети. Герой является как и в прошлой книге загадкой, пусть и без диалектического дубликата. Автор намекает, что любой из нас может оказаться в "теле Мэлона" и оказаться в этом потоке сознания.

Герой здесь уже на стадии принятия и смирения смерти, не боится, а ждёт и пишет историю двух героев, которые возможно являются "Я" вероятно его прошлой жизни: диалектичные Сапо (сын, друг) и Макман (пациент, заключённый, любовник), которые вкрапляются, перемежаясь с потоком сознания.

Текст, если сравнивать с Прустовским потоком сознания, не такой красивый и прилизанный, лишённый аристократичности, есть и простенькие выражения, ругательства, что позволяет сроднить героя с простыми людьми, а то и с аристократами, которые сошли с ума. Эту книгу сложно рекомендовать всем. Беккет весьма специфичен, но если хочется пофилософствовать над жизнью, то чтение в самый раз. Итог, книги понятен, но автор показал этот момент очень отчётливо, но косвенно, что страданий не было видно.

Лиричный монолог умирающего Мэлона продолжает беккетовские темы идентичностей, проблемы коммуникации, абсурдности существования, отношения Я и Другого, деформации личности во времени.

Первая ассоциация, которая может возникнуть, это тематическая перекличка с фильмом Жако ван Дормеля "Господин Никто" (возможно режиссер читал Беккета). Пожалуй, интересно рассмотреть произведения в сравнении.

Мэлон и Немо (Никто) - умирающие старики, вспоминающие какие-то отдельные эпизоды жизни. Но если персонаж ван Дормеля представляет свою жизнь как несколько альтернативных идентичностей, существующих возможно в параллельных измерениях, а возможно это всего лишь представления того, что могло быть, то в романе Беккета идентичности, а вернее изначально одна, но изменяющаяся во времени, представлены в виде некоего Другого - в детстве Сапо, в зрелом возрасте Макман, в старости некто очень похожий на самого Мэлона и лежащий также на больничной койке. В воспоминаниях Немо есть место любви, у Мэлона - нет. Жизнь последнего представлена как серия малопримечательных событий, в которых нет ничего, кроме никчемного повторяющегося существования. А существовала ли другая жизнь? Мы верим, что одна из жизней Немо могла существовать в реальности, но у Мэлона есть только здесь и сейчас, нет в прошлом (будем считать, что Мэлон проецирует свое прошлое на Другого существовавшего или нет) ничего, что могло бы навеять счастливые воспоминания. И даже любовь, которой не было в молодости, дана старому Макману как некая мимолетная иллюзия, полная гротеска и черного юмора (кстати, одна из самых сильных сцен - сцена любви Молл и Макмана, а зуб с распятием Иисуса и распятия разбойников в ушах вообще гениальная находка). Если в Моллое Беккет великолепно жонглировал идентичностями, то здесь они представляют некое аморфное существо перетекающее из одного в другого (Сапо в Макмана, Макман в Мэлона, Молл в Лэмюэля). Как итог слияние Я и Другого (а был ли Другой? похожий момент был в пьесе "Не Я": "что?… кто?… нет!.. она!").

Волновое отношение к Беккету у меня вышло. Год назад я прочла другое его произведение, «В ожидании Годо», и была в полнейшем восторге. Я пищала и советовала (да, и до сих пор советую) вообще всем к прочтению, так как на мой взгляд это восхитительная работа. И, конечно же, в моем мире Беккет стал гением, восхитительным и прекрасным явлением в литературе. И вот, я читаю Мэлон умирает и это вообще не поняла его. Точнее, не то чтобы не поняла, там сложно в чем-то запутаться. Ты видишь поток мысли того, кто вынужден ждать смерти лежа и хочет оставить после себя хоть что-то, но такое, чтоб не прикопаться. Свои мысли, которые, может быть, сохранят его.. подобающим? Проблема только в том, что произведение больше направлено на атмосферу, на поток, на состояние. А я вообще не помню, чтобы когда либо пребывала в подобном состоянии меня, когда не смешно и тягуче. И получается, что с книгой мы темпераментами идем в разрез. Такая вот непруха.

Буду пробовать ещё другие произведения и искать ответ: мне нравится Бэккет или «В ожидании Годо».