Когда рассеется туман

Для бизнеса и политики, - ответил Саймион, - никогда не бывает поздно.

Замужество-это тебе не танцы с симпатичным мужчиной, - сказала Ханна. - Там много всего другого.

Замужество - это тебе не танцы с симпатичным мужчиной

Войны делают историю невероятно простой. Четкие даты, легко запоминающиеся события: до и после, победители и побежденные, враги и союзники.

Драгоценные, прекрасные мгновения, которые я вспоминала потом сотни и сотни раз, всю свою жизнь. Иногда представляла себе, как мы вместе дошли до дома, выпили за наше будущее счастье и вскоре поженились. И жили счастливо до самой старости.

Ты говорил мне когда-то, что в любой истории есть точка невозвращения. Все главные герои вышли на сцену, и действие уже не остановить. Автор теряет контроль над сюжетом, и тот разворачивается сам по себе.

Только человек, недовольный настоящим, стремиться узнать будущее.

В наше время нельзя упустить ни одну мелочь. Люди теперь ничего не прощают.

Создает знает, что такое долг.

- О чем же говорят люди, когда встречаются через много лет?

На самом деле Эммелин было не легче. Просто она страдала как умела. Хохотала без удержу и пила без меры.

Можно было посоветовать гостьям не лезть не в свое дело, и когда-то она так бы и сделала. Но время обкатало острые углы, и Ханна промолчала. Только улыбнулась, мечтая про себя, что бы они распрощались как можно скорее.

Я уже представила, как мня волокут к Нэнси или даже самому мистеру Гамильтону, а те требуют объяснить, как это я осмелилась вытереть пыль с няни (...).

"Наверное, я растратила свою способность любить. На Ханну, на всех остальных в Ривертоне. Нет, я хорошо обращалась с ранеными: утешала, подбадривала, облегчала их предсмертные муки. И при этом страшно боялась снова к кому-то привязаться. Предпочитала ни к чему не обязывающие отношения. И оказалась совершенно не готова к требовательной любви ребенка...."

"....о своих воспоминаниях. Не о всех, конечно, — у меня есть цель и я не хочу утомлять тебя историями из прошлого. Я просто поделилась с тобой странным чувством, что они стали для меня реальней, чем настоящее. Что я частенько ускользаю куда-то и страшно расстраиваюсь, когда снова оказываюсь здесь, в тысяча девятьсот девяносто девятом, что ткань Времени развернулась, и я стала чувствовать себя своей в прошлом и чужой в том странном изменчивом мире, который мы зовём настоящим...."

"....бывали моменты, когда вера и вовсе покидала меня, и я восставала против небесного отца, который посылает своим детям такие кошмарные испытания. Правда, потом я примирилась и с ними. Время — великий лекарь...."

'Первая мировая война изменила все — и наверху и под лестницей. Мы просто не знали, что и подумать, когда после войны появилась прислуга, которая увольнялась так же легко, как и поступала на работу, и толковала о профсоюзах, минимальных зарплатах и обязательных выходных. До этого мир был прост и понятен, различия между людьми ясны и незыблемы...."

— Четыре года вдали от ребёнка... Представить не могу!

Я не знала, что ей ответить. Как признаться, что материнство не врожденный дар? Что Руфь сперва казалась мне чужой и странной? Что между нами так и не возникло то нерушимой связи, о которой пишут в книгах и рассказывают легендах?

— Узнайте свою судьбу… Читаю по руке…

Терпеть не могу гадалок. Мне как-то сказали, что у меня короткая линия жизни, и плохие предчувствия мучили меня лет до семидесяти.

После войны они окончательно распоясались и стали требовать слишком многого. Прямо как ирландцы или даже русские.