Поэтика сюжета и жанра

Ольга Фрейденберг личность легендарная. Кузина Бориса Пастернака, в которую он был влюблён в юношестве и с которой переписывался всю жизнь. Для него она осталась символом истинной петербурженки: интеллигентной, стойкой, чуть насмешливой, с трезвым, острым умом. Именно этот ум прославил её в филологических кругах, и он же сыграл с ней злую шутку. Научные работы Фрейденберг, далёкие от советских реалий и посвященные античности, вызывали стойкую неприязнь чиновников: многие из них не публиковались, а те, что были опубликованы ("Поэтика" в первую очередь) подвергались критике за формализм, оторванность от жизни и т.д. Не каждый советский учёный подвергался персональному жёсткому разносу в газете "Известия". Не каждому удавалось после такого уцелеть. Слава богу, те, кому не положено, не видели её размышлений о советском человеке:

«Советский человек обладал неизмеримой емкостью и мог растягиваться, как подтяжка, сколько угодно, в любую сторону. Его безразличие к жизни и смерти было огромным оружием. Он мог умирать и воскресать сколько угодно раз».

Фрейденберг, между тем, организовала в Ленинградском университете первую советскую кафедру классической филологии, тесно сотрудничала с Марром (личностью яркой и одиозной, многие сравнивали его с академиком Лысенко), и продолжала заниматься своими греками.
И тут случилась война, а вместе с ней и Блокада. Автобиографические записки Фрейденберг наряду с «Записками блокадного человека» Лидии Гинзбург - две страшных и вместе с тем предельно строгих и ясных документа этого безумного времени. В них такое отстранение и вместе с тем вселенский ужас, что поневоле вспомнишь античную трагедию.

Вот мы думаем, что жизнь – это дом, работа и покой, а когда случается какое-нибудь потрясенье, каким родным, знакомым обдает нас катастрофа! Как возвращенье младенчества!

Что же "Поэтика"? Исходить нужно из того, что это докторская диссертация, соответственно, структура довольно жёсткая и терминологии предостаточно. Легко ли читать Фрейденберг? А легко ли вообще читать серьёзные научные труды, вроде "Исторической поэтики" Веселовского или "Теоретической поэтики" Потебни? Читает ли их кто-нибудь, кроме тех, кто "в лодке"? Можно ли прельстить всех остальных безупречной логикой повествования? Интересными наблюдениями? Да и нужно ли?
Вывод таков: книга для сумасшедших филологов, особенно интересующихся "базовыми" вопросами, всех, кто помешан на античности и тех, кто не верит, что филология - более чем серьёзная наука. Десяток страниц Фрейденберг на ночь - и всё в порядке.

"Поэтика...", на мой взгляд, - это основа основ для понимания генезиса литературы. Очень интересен анализ метафорической системы в диссертации. Каждой "подглаве" книги (а их около 300) соответствует своё название: метафора еды, метафора рождения, метафора смерти и т.д.
Большой интерес вызывает стремление разделить античное "дологическое" мышление и мировоззрение от современного.

Классовая идеология создает противоречие между образом и его передачей; она вносит в старые метафоры новое осмысление. <...> Со вступлением в классовое общество мы имеем сдвиг в сознании, и он вызывает срыв былого смысла. Во-первых, приходит в столкновение мышление понятиями, формально-логическое мышление, с примитивно-диалектическим, с мышлением образами; во-вторых культовая установка заменяется аристократической, классовой.

Фрейденберг ставит знак равенства между историческим развитием ментальности и "первобытным" народным способом мышления, исходящим из вегетативного, растительного происхождения образа.

Многие племенные боги, покрытые общим христианским культом, сохранились в виде шутов, олицетворяющих так называемые национальные блюда, у французов - Жан Потаж (похлебка) или Жан Фаринь (мука), у немцев - Ганс Вурст (колбаса), у итальянцев - Джованни Маккарони (мучное блюдо), у англичан - Джэк Пуддинг (тоже мучное блюдо), у голландцев - Ян Пиккельхеринг (маринованная селедка), у нас - Петр Фарнос (от far - мука) и Петрушка (овощ) и т.д.

Причём автор не только доказательно изменила моё восприятие литературы, но и объяснила происхождение существующей обрядности, религиозной и традиционной. In summa несмотря на большой объём книги и некоторую урывочность изложения, ввиду доступности изложения неподготовленному читателю, настоятельно рекомендую книгу к прочтению)