Цитаты из книги Гавань

Когда человек слишком стар для того, чтобы поменять профессию, народ, родину, место жительства, сферу и бог знает что еще, короче, все, что его не полностью удовлетворяет, он открывает способ, единственный способ испытать свои другие жизни, другую судьбу, ну хотя бы их испробовать, если уж нельзя полностью реализовать - сойтись с другой женщиной.

Но, может, история и впрямь не что иное, как регистрация бесконечных утрат.

С другими женщинами, в других городах - только так человек хоть на миг может прикоснуться к обломкам иных, несужденных жизней, к миру возможного, молниеносным вспышкам рая.

- Ни одна жизнь не хороша в полной мере, - сказал Слободан. - И не может быть. В этом все дело. Что-то навсегда остается в области потенциального, какие-то стороны нашего существа остаются нереализованными. А это рождает ощущение пустоты, ошибок, утраты. Другое дело - любознательность. Поиск. Надежда.

Любовники - те же прокаженные. Вследствие своей болезни они изолированы от людей, сосредоточены на самих себе, постоянно снова и снова заражая друг друга. Таким образом, их заболевание солидарно усугубляется. В болезненном, лихорадочном бреду один другому мерещится спасительной, неодолимой фата-морганой, а в те редкие минуты, когда жар спадает, возникают взаимные обвинения, ибо оказывается, что ни один из них не соответствует своему бредовому образу.

Вся наша дерьмовая жизнь основана на том, что все будет хорошо и что это нормально. А как раз и нет: нормально только то, что ничего не происходит.

Нынешние драконы не осаждают городские ворота, требуя девушек, они направляют в город своих уполномоченных представителей.

Существуют люди, которые мечтают, и люди, которые строят. Есть, конечно, и третьи, которые просто за счет всего этого живут, но это уже другой разговор, и мы его здесь даже начинать не станем.

— Заткнитесь, Ракек, — в бешенстве крикнул Слободан. — Прошлое — это всё, что есть у человека. — А будущее — то, что ему нужно, — сказал Ракек. — Будущее — восточный бордель, — сказал инженер, но, естественно, в рёве моторов и грохоте падающих камней слов его нельзя было расслышать.

Поведение людей вообще нельзя понять, если не смотреть на них как на заключенных. А при таком взгляде многое становится ясным.

... Тебе захотелось устроить скандал. Переживаешь вторую молодость. Пустился в некий русский загул: вино, женщина, забвение, и все под аккомпанемент трактирной музыки.

Мы, видите ли, голову теряем, пускаемся в авантюру, но только до той поры, пока романтика и все эти похождения не мешают нашему нормальному солидному пути к пенсии.

Машины валили одну за другой смоковницы в садах, стекла звенели и рассыпались вместе с рамами. В этом адском крошеве нельзя было рассмотреть ни контуров будущей гавани, ни вообще какого-либо смысла. Только варварское разрушение ради разрушения.