Антисоветский роман

Известный британский журналист Оуэн Мэтьюз — наполовину русский, и именно о своих русских корнях он написал эту книгу, ставшую мировым бестселлером и переведенную на 22 языка. Мэтьюз учился в Оксфорде, а после работал репортером в горячих точках — от Югославии до Ирака. Значительная часть его карьеры связана с Россией: он много писал о Чечне, работал в Тhe Moscow Times, а ныне возглавляет московское бюро журнала Newswеек. Рассказывая о драматичной судьбе трех поколений своей семьи, Мэтьюз дел...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

71 оценка

5
24%
4
41%
3
24%
2
11%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 75Хотят прочитать 157

Рецензии

countymayo2 апреля 2011 г.
Как заставить countymayo купить книгу незнакомого автора?
Сообщить, что там про валлийцев.
Так что Stalin's Children, он же "Антисоветский роман", подписанный безукоризненно кельтским именем Оуэн Мэтьюз, водворился у меня в шкафу надолго. Куда и кому сплавить это психотропное оружие?
Впрочем, уэльская линия оправдала ожидания, даже превысила. Трепетная, музыкальная история о том, как молодой идеалист Мервин Мэтьюз добивался руки своей Людмилы у странного государства USSR, и добился-таки через шесть лет. Поневоле вспоминается из Библии: служил Иаков за Рахиль семь лет, и показались они ему за семь дней, ибо он любил её. Письма щемящие, нежные, абсурдистская ирония судьбы - так, дневник Мервина был написан по-валлийски, бравая госбезопасность долго разгадывала "шифр". И только проникаешься этими клейкими листочками, как приходит Автор - сын Мервина и Милы, и ну клеймить, разоблачать и делиться личным российским опытом.
Первый маячок - отвратительно-кислый, типично русский запах, исходивший от бабушки Мэтьюза, Марфы Бибиковой-Щербак. Я ещё задумалась над страницей, долго ли прожил бы Мэтьюз, упомянув отвратительный негритянский, арабский или китайский запах. В дальнейшем бабка становится совсем не бабка, а прыщавая хтоническая тварь:
Однажды сломавшись, она полностью замкнулась в себе... Она ненавидела всё вокруг и сама, лишённая счастья, готова была разрушить счастье близких. Я узнал её маленьким ребёнком, но даже тогда в её равнодушных глазах и неловких объятиях видел нечто жуткое и ущербное.
И все попытки вызвать сочувствие к Марфе Платоновне - жертве режима, мученице лагерей, вынесшей с архипелага ГУЛАГ массу болезней, в т.ч. и психических, разбиваются о то, что внук не любит бабушку. И шире - не любит людей, которых "сломали". Боится их.
Жуткое-ущербное чудится Мэтьюзу во всём русском. Сыграем в угадайку. О чём пишет глава российского Newsweek?
Бетонная статуя России, мстительная богиня, неодолимая сила природы, требующая невозможных жертв от своих детей как своего законного права.
Родина-мать на Малаховом кургане.
Шелудивые звери из старого и запущенного московского зоопарка, я не мог воспринимать их как людей.
Заключённые Бутырской тюрьмы.
Изумительно ритмичная, нелепая и жестокая, как многие русские детские стихи, считалка.
Вышел зайчик погулять, вы не поверите. Жаль, что не оговорено неуважение к частной собственности: ведь когда зайчика принесли в больницу, он украл там рукавицу.
Лучше всех уловил жалкое безумие русских Гоголь - неискоренимое разгильдяйство, кошмарное нагромождение недоразумений, мелкую суету и тщеславие, свинское пьянство, слюнявую лесть, вороватость, некомпетентность, крестьянское упрямство.
Если заменить русских на валлийцев, а Гоголя на Дилана Томаса - выйдет ещё правдивее.
Затронув тему Великой Отечественной, Мэтьюз буквально захлёбывается в штампах. Здесь и серые толпы солдат с широкими монгольскими лицами, и беженцы, снимающиеся с мест по росчерку пера чиновника, а не потому что, извините, немцы идут, и единственное светлое пятно - конечно, американская тушёнка и какао "Херши".
Дальше - больше. Восторги по поводу Б. Ельцина таинственным образом уживаются с констатацией "пепла было много, да вот феникс из него не возродился". С отвратительным пренебрежением пишет журналист о своих русских любовницах: пьяные, потные девчонки вешались на шею, а утром возмущались, почему им не дарят цветов. Купеческие клубные пирушки позолоченной молодёжи он оправдывает так: Стоит не удивляться безоглядному размаху их разгула, а снисходительно относиться к их страстям — они должны соответствовать глубине их страданий. Этот надменный тон покровительства унижает больше, чем явная враждебность. Да не надо нам вашего снисхожденья к нецивилизованным варварам. Извольте мерять московитских дикарей вашей собственной меркой!
Не выходит. Даже в отношении родной бабули.
Очень хорошо сказал об "Антисоветском романе" Григорий Дашевский:
Мэтьюз пишет так, словно ужас и чувство вины можно попробовать как экзотическое блюдо — и тогда можно будет щеголять недоступной избалованным европейцам искушенностью, но, разумеется, без всякого риска превратиться в униженного русского.
Для Мэтьюза - полурусского - Россия не страна дедов, а причудливый бедлам, готическая карусель, аттракцион с сильными ощущениями. Тринадцатилетние проститутки, детишки-токсикоманы, бездомные, героинщики, нравственные калеки вроде Яны, солдаты и моджахеды появляются и исчезают в повествовании, не сопровождаемые никакими людскими чувствами, кроме похвальбы: "Вот сколько я повидал, вот как жил интересно".

Важно другое. Мервин и Людмила - Мервуся и Meela - пронесли своё чувство через почти полвека. По сию пору они вместе. А то, что их сын понаписал - его право и его ответственность. Моё, читательское право и ответственность - предлагаемый отзыв. Спасибо за внимание.
Читать далее
68
1K
Raija7 октября 2022 г.
Фальшивая ностальгия
Что-то не то у выходцев из Западной Европы и США с восприятием русского и советского. Не то чтобы Россия (а ранее - Советский союз) была какой-то загадочной страной, скорее - экзотической (в загадочность я вообще не верю, как и в какие-то "особые" национальные пути. Я, не побоюсь этого слова, космополит). Я родилась на излете СССР, а мое детство пришлось на девяностые, мне кажется, я могу судить о том времени и о его духе.
Что там, иностранцы. Даже современные российские писатели и мыслители не могут как следует отрефлексировать этот период - вторую половину прошлого века на постсоветском пространстве. Они только и могут сказать о "перевороте в сознании" после того, как гикнулся Союз нерушимых. Началась, дескать, совершенно новая жизнь, свобода, вседозволенность... Я вот не верю ни в какие такие переломы. СССР никуда не исчез в 1992 году, он остался существовать в головах и в том самом сознании. И люди, сформированные жизнью в этой стране, не могли бы перестроиться и стать людьми новой формации при всем желании. Одним словом, девяностые вобрали в себя худшие черты советского и худшие же черты наступившего дикого капитализма. Последние, конечно, явились как гром среди ясного неба, и население, мягко говоря, офигело. Но не все плохое, что мы помним о девяностых, было новым.
К примеру, школа - я уверена, что училась в советской школе, несмотря на то, что в девяностые отменили школьную форму и слегка переписали учебники, избавив их от коммунистической идеологии. Но все остальные недостатки школы, то, как держались учителя по отношению к ученикам, манера преподавания и т.д. все это было безнадежно, кондово советским. И грязь в общественном транспорте, и запустение в общественных парках, и бедность, и плохие жилищные условия, а главное людские апатия и пьянство пришли к нам прямиком из СССР, а не были какими-то новыми чертами "демократического" строя.
Очень неправильно думать, что СССР был страной строгости и всеобщего порядка. Было давление, была несвобода, чего только не было, но вот порядка, его, к сожалению, не было у нас никогда. Поэтому читая книги вроде этой - "Антисоветский роман" Оуэна Мэтьюза, - я чувствую огромную фальшь в описании советской атмосферы. Мэтьюз излагает историю своих родителей, британца Мервина и русской женщины Людмилы, которые познакомились в 1960-х гг. и влюбились друг в друга. Но пожениться им удалось только через шесть лет, КГБ не хотело этого брака и вставляло палки в колеса будущим родителям Мэтьюза. Автор пытается передать атмосферу жизни за железным занавесом, используя все те же привычные клише: контроль за частной жизнью граждан, страх, массовое подчинение. Собственно, что в этом удивительного, если КГБ действительно мешало соединиться советской гражданке и британскому подданному. Но меня то, что автор все сводит к "полицейскому государству", отнюдь не убедило.
Потому что синоним слова "советский" - не "заорганизованный", а... "беспорядочный". Над жизнью в СССР довлели не приказы и идеология, а бедность, пьянство, неприкаянность большинства людей. Об этом лучше всего написала Инга Петкевич, эту - настоящую, а не внушенную КГБ зарубежным гостям (чтоб боялись!) - картинку рисует по-своему, но очень правдиво Павел Санаев в "Похороните меня за плинтусом". Санаев, кстати, прямо в этой книге говорит, что его обвиняли в утрировании, а мне кажется, что он не рассказал и десятой части правды про кошмар советского бардака, порожденного все теми же пьянством, хамством и безысходностью.
Девяностые были для моего поколения чем-то вроде "родовой травмы", а поскольку это было продолжение советского быта, то чуйка никогда меня не подводит, и я всегда знаю, понимает ли зарубежный автор нашу страну, то, что реально в ней происходит, а не то что пытаются выдать за правду пропагандисты с обеих сторон занавеса. Поэтому я восхищаюсь Эндрю Бёрджессом, который провел пару месяцев в Ленинграде в начале 1960-х и гениально написал об этой поездке в своих воспоминаниях. Он ожидал увидеть футуристическую страну, где все основано на четком выполнении приказов, а попал в... тот самый советский бардак. Стоит только упомянуть о том, что когда Берджесс и его жена сходили с парохода, на котором прибыли в Северную столицу, то задержались, и - про них забыли. Таможенники ушли с набережной, не проверив у них документов. А вы говорите - "железный занавес".
Пример отца Мэтьюза тоже опровергает ту атмосферу всеобщего якобы страха и несвободы, которую воссоздает автор "Антисоветского романа". Я не хочу сказать, что не было несвободы, но она была помимо прочего еще и экономической - прописка, мизерная зарплата удерживали на месте лучше любых запретов. Но! Мэтьюзу запретили въезд в СССР, а он все-таки въехал, и не единожды. Один раз попросил визу не в Великобритании, где он был в черных списках в советском посольстве, а в Бельгии, и ему визу дали. Второй раз он просто въехал в Ленинград из Финляндии, так как короткие визиты финны в 1960-е гг. могли совершать без виз, ну и британский паспорт никого не смутил, впустили. Все это почему-то совсем не удивляет.
Мне кажется, Оуэн Мэтьюз не понял и не прочувствовал самых основ советского государства. Вспомните лестничный пролет в пятиэтажке, консервные банки-пепельницы, пустые бутылки, сломанные качели во дворе, лужу мочи в лифте. Вот они - наши скрепы, а не великая и ужасная машина репрессий. Балабанов не о том ли снял свой фильм "Груз 200"? Может быть, стоило бы мне его посмотреть. Хотя... стоп! "Жмурки" же совершенно о том же. Просто уличная гопота проложила себе локтями путь в "светлое будущее" и стала чуть более явной. Но мы же и так всех их знаем в лицо. Этот и есть советская прививка жизнью.
Читать далее
32
834
lexxnet7 июня 2011 г.
"Антисоветский роман" Мэтьюза - это такая современная интерпретация сказочного сюжета про волшебные задачи.
Пять лет и пять месяцев (слышите аллитерацию?) герой добивался своей принцессы у людоеда (людоед к тому времени разжирел, обленился и перешел в основном на балычок, но зубами примерно скрежетал и чугуневой ж. поворачивался) - в общем, писал Хрущеву, Косыгину, британской разведке, премьеру, в ООН и спортлото, разбрасывал листовки, давал интервью, просачивался сквозь границу на замке, звонил и писал и, наконец, добился, затрахал людоеда, ура! Привез принцессу-хромоножку в свой замок без центрального отопления... и... и... сказка кончилась, "действительность", как писал Набоков, "скоро взяла верх. Обелокуренный локон..."
Помидоры увяли, чай простыл, камера обескураженно отворачивается.
"А дальше - ничего не было".
Плод героического брака в Москве 90-х тусуется и колбасится, нюхает портянки (у русских "подавляющий, мощный запах тела") и изводит нетерпеливого читателя нарциссическими интроспекциями.
Последняя фраза этого документально-семейно-сталинского романа - просто гвоздь: "Считалка, как и многие русские детские стихи, удивительно ритмичная, нелепая и жестокая".

Раз-два-три-четыре-пять!
Вышел зайчик погулять...
Читать далее
7
300

Все рецензии

Цитаты

panda00720 августа 2016 г.
Даже в семилетнем возрасте я мог сказать, что советские автомашины очень плохие.
8
250
panda00720 августа 2016 г.
Советские доктора обычно держат свое мнение при себе.
8
162
panda00719 августа 2016 г.
С раннего детства я вела с жизнью ожесточенный спор. Жизнь говорила мне: «Не учись! Не люби красивые вещи! Люби дешевые! Не верь в любовь! Предавай своих друзей! Не думай! Подчиняйся!» Но я упрямо твердила «Нет!» и прокладывала свой нелегкий путь сквозь глухие дебри.
8
77