После конца истории

Полночь. Нервное напряжение на грани судорог. Хо­чется взорвать все к чертям, и кажется, вот-вот лоп­нешь сам. Подступает хаос.

Любая идея возникает в результате легкого сдвига в голове.

Безразличие и спокойствие (это отстоявшееся, за­конченное, торжествующее безразличие) неплодо­творны. Вот почему в тяжелую минуту находится так мало книг, способных успокоить и утешить. Как может быть иначе, раз сами книги рождены беспо­койством и безутешностью!

Память дана нам лишь для того, чтобы можно было сожалеть.

Жить — это задача, невыполнимость которой я осо­знавал по капле, день за днем, чуть ли не сорок лет.

Крохотная, с маковое зернышко, козявка бежала по моему столу. Первым, милосердным порывом было раздавить ее поскорее, но потом я решил: пусть ме­чется, чего ради избавлять ее от страха. Знать бы только, куда она направлялась!

Бессонница играла огромную роль в истории, от Ка­лигулы до Гитлера. Причина она или следствие жес­токости? Так или иначе, тиран обречен на бдение.

Исчезновение животных — это неслыханно и очень серьезно. Место под солнцем захватил их палач, он все занял собою .Противно видеть человека там, где раньше можно было поглядеть на лошадь!

Воскресный вечер. Улицы запружены жалким, ни­кчемным сбродом. Это разноплеменное скопище от­бросов, осколки со всех частей света, блевотина все­ленной. Похоже на Рим эпохи Цезарей, куда стека­лась шушера со всей империи. Любой центр мира — всегда огромная помойка.

Никак нельзя продемонстрировать, что жить лучше, чем не жить.