После конца истории

Когда целыми днями напролет читаешь тексты, где говорится о спокойствии, созерцании и самоотречении, хочется выйти на улицу и набить морду первому встречному.

У меня нет ни ненависти к жизни, ни желания смерти — все, чего я хотел бы, это не рождаться на свет.
И жизни, и смерти я предпочитаю нерожденность. Страсть к нерожденности. Чем дольше живу, тем сильней во мне эта страсть.

В зоопарке. Все животные ведут себя пристойно - кроме обезьян. Чувствуется, что это уже без пяти минут люди

Все живое достойно сострадания уже потому, что живет

Мои - скажем так - основные чувства каждый день: жалость к себе, отвращение, опустошенность, ужас, ностальгия и полный набор сокрушений.

Книга должна бередить раны, даже причинять их. Долг книги — быть опасной

Хочешь быть счастливым — не ройся в памяти

Нет эпохи, которая не тешила бы себя мыслью, что она последняя, одни считают себя завершением очередного цикла, другие — всей истории

Человек делает историю, история же разделывается с человеком. Человек одновременно ее творец и объект, двигатель и жертва

Воображаемые страдания и есть самые настоящие: мы в них нуждаемся и выдумали их потому, что без них не можем.