Рыбалка в Америке. В арбузном сахаре

Арбуз это тыква.
А если еще в сочетании с форелью?
Варенье из арбуза пахнет потными носками.
А если еще в сочетании с рыбой?

Здесь много арбузного сахара и форели. Здесь практически все создано из арбузного сахара. Здесь памятники всему. Здесь на завтрак, обед и ужин морковь. Здесь только сюр и абсурд. А может это шизофренический бред? Сумасшедший, придумавший себе новый мир, описывает его. Сложно понять, слишком много недосказанности. Но есть бесконечная грусть, перерастающая в боль и скорбь. И есть люди. Плохие и хорошие. С бессонницей и без. Хорошо готовящие и не очень. Работающие и пишущие книгу. Влюбленные и не сильно. Мечтающие о чем-то и живущие здесь и сейчас.
Книга не отпускает... Книга держит...

Думаю, все началось с того, как один человек, зарабатывая на продаже рождественских елей, купил золотое перо и вручил его автору, который мечтал написать роман, заканчивающийся словом "майонез". Если открыть последнюю страницу "Рыбалки в Америке", то увидишь, что последнее слово в нем - "маёнез". Ну, допустим, перо оказалось не настолько золотым. Как и сама форель - скорей серебряная. И продавец рождественских елей (а может и сосен) не подбирал экземпляр, который подошел бы к гробу умершей, последней волей которой оказалась такая просьба...

Но в этом романе все именно так. Вернее - в обоих. События происходят в стране множества ручьев, в которых плещется форель и плавают сосновые иглы. В "В арбузном сахаре" реки могут быть и в дюйм шириной, и через нее уже прокладывают мост, а в "Рыбалке в Америке" существует магазин, где эту самую рыбалку можно купить, а форельные ручьи измеряются только длиной при ширине, определенно находящейся между пятью и одиннадцатью футами. Но в первом романе не везде водилась форель - везде росли разноцветные арбузы. И был акведук, хотя вокруг было достаточно воды. Во втором романе ты покупаешь рыбалку в Америке в виде форельного ручья, добавляешь к ней птиц и животных, а бонусом получаешь насекомых. Их ты тоже посмотришь в магазинных рядах среди рубероида и унитазов, только на них не окажется ценника.

Рыбалка в Америке - это еще и твой друг, с которым ты ведешь регулярную переписку. И безногий мужик, пускающий ветры под памятником Бенджамина Франклина. В объявлении о его поисках сказано, что его специальность алкаш. Рыбалка в Америке - это коммунистические лозунги, люди с которыми захватывают мир: "КОРОЛЕВСКИМ ЧЕРВЯМ - ДА! МБР - НЕТ". Можно одеться в костюм рыбалки в Америке, и никто не узнает, что ты головорез. А еще можно написать в апреле надпись мелом на каждом первоклашке "Рыбалка в Америке". И когда надпись наконец сотрется с формы тех, чью одежду решили просто отряхнуть, наступит осень.

Однажды увидев парад Рыбалке в Америке, ты заметишь транспарант "ИСААК УОЛТОН НЕНАВИДЕЛ БОМБЫ" и одновременно вспомнишь те пасторали, которые он описывал под песни молочниц автор 17 века, и те антипасторали, выслеженные по кучам овечьего дерьма, пока тебя не накроет взрыв овец, погоняемых пастухом, похожим на Гитлера. Рыбалка в Америке - это истории людей, живущих у ручьев своими жизнями, сложенными из недавнего прошлого, вытянувшего чуть более давнее прошлое в современность. Среди рыбацких снастей в одном из домов ты найдешь целую эпитафию Рыбалке в Америке. Это тетрадь, в которой в течение семи лет велась статистика упущенных форелей и ни одной пойманной. Эпитафию автор передает тебе. Ну, ты же такой же рыбак, верно?

Впрочем, если ты оказался в мире романа "В арбузном сахаре", это не пригодится. Пригодится умение лепить из этого самого сахара всё, что возможно, смешивать его в правильных пропорциях с форельным маслом и специями для освещения, или вспоминать искусство производства арбузносахарного стекла и древесины... Арбузы бывают разных цветов, и сахар, соответственно, разный. Например, черный - тихий, и часы, сделанные из него не тикают, потому показывают одно время.

Если "Рыбалка в Америке" начиналась с описания обложки, а заканчивалась "маёнезом", то "В арбузном сахаре" тоже затрагивает личность автора с чудным именем:

Роман своей символикой полностью напоминает имя автора, ведь оно - сиюминутное ощущение при полном забвении. Серый сахар в описываемом мире может оказаться пеплом, золотой - опилками, сахар для стекла - песок... В этом мире сожгли книги, но существует место, названное Забытыми Делами (в отличие от Арбузных Дел), где из забытых вещей гонят виски и напиваются им. Девушка, с которой у автора были отношения, зависла в Забытых Делах, оставляла ему записки и всегда напоминала о себе, наступая на скрипучую доску моста. Автор не хоте вспоминать и наслаждался любовью той, которая не водится в Забытых Делах... История ясно и откровенно читается сквозь довольно странные описания арбузного мира.

Жители Смертидеи забыли о смерти, несмотря на знание названия места своего обитания. Когда-то их врагами были тигры, но их истребили. Родителей автора тигры съедали на его глазах и параллельно помогали с арифметикой - родители не нужны, не нужна память о прошлом. "Америка социализируется", - сказано в "Рыбалке в Америке". И это про ту же страну ручьев и рек. В этой стране стоят памятники овощам - картофелина, фасолина, морковка... Знающий читатель вспомнит еще с десяток огромных предметов, располагаемых вдоль американских трасс. А еще здесь есть акведук, в стране рек и ручьев. А автор, занимаясь написанием книги, пытается колокол слепить. Мне показалось, или "акведук" - забытая колокольня? Колокол, кстати, у него так и не вышел. А в параллельном романе Бротигана умирает Хэмингуей. Даже его друг, Рыбалка в Америке, не упомянул об этом, хотя наверняка знал.

В результате получаешь очень интересный портрет страны пролетариев, верящих в коммунизм больше властей, официально объявляющим им войну. Они проходят в школе Кубу и ожидают, что на предупреждениях будут надписи на русском, но там - только английский и испанский. Рыбалка - "гандийский ненасильственный троянский конь". "Арбузный сахар" дополняет портрет современности отсутствием в ней настоящей традиции и похоронами настоящего христианства, которое гротескно изображено в "Рыбалке" гробом с рождественской елкой. А Смертидея в другом романе Бротигана сравнивалась с рождественской игрушкой. Рождество сопутствует очень неприятная смерть. И как будто это правда была христианская идея, и как будто это было обращение к языческому зимнему карнавалу, и как будто это было про американскую традицию, которой все равно чем быть прямо сейчас: в любом виде она - сегодняшняя.

Одни персонажи страны ручьев придумывают лимонадный ритуал, другие - оставляют сортир памятником хорошему мужику, который его поставил для единственно собственной задницы. В стране рек и ручьев в Забытые Дела уходят напиваться и быть злыми на тех, кто уже не может слепить памятник. Забыто все. Но на обложке - Бенджамин Франклин. Помнит ли кто-нибудь, что на стодолларовой купюре не изображен президент США?

Первый роман Бротигана, что я прочитал. Потому вероятность того, что я облажался с пониманием очень высока. Но мне понравилось, так что я облажаюсь еще раз и облажаюсь лучше.

Мне удобно ставить его неподалеку от Буковски (хах, сравнил). Общих черт у них почти нет, но в моей картине литературы они идут параллельно и не пересекаясь. Оба стоят как-то в стороне от всех возможных течений, оба при этом абсолютно радикальны в своих намерениях. Оба в равной мере поэты и прозаики (но, как всегда, проза выигрывает у поэзии на интернациональном поле, но поэзия добивается ничьи за счет точности).

Хотя, намерения - очень неудачное слово. Выходит так, будто Бротиган специально придумывал свою оппозицию граду и миру. Но это неправда. Так же, как и Буковски тексты Бротигана запредельно органичны, идеально срифмованы с личной историей, позицией и взглядами. Ни тот ни другой вроде как и не могли бы писать иначе. В противном случае это было предательством себя.

Чувствуется в этом какая-то древнегреческая ответственность за каждое произнесенное слово. Цикуту выпью, но от слов не откажусь. Именно эта слишком человечность и делает то, что они пишут с одной стороны, чем-то тесно привязанным к личности, с другой - гарантирует то, что весь контекст можно пропустить мимо ушей.

За сим, кончим гнать пургу и посмотрим таки наконец на сам текст. Сюжет его прост, жанр трудноопределим, а главное достоинство - краткость.

Шучу.

Мне кажется не слишком интересным размышлять о том, как примерить всё происходящее на привычную систему жанров. Ну да, может быть и пост-апокалипсис, ну а может и притча, ну или сатира на разноцветный мир из фантазий хиппи. Что мне интересно - так это арбузный сахар, из которого весь этот мир сделан. И чем пристальнее я вглядываюсь в этот сахар, тем печальнее становится роман. И начинает казаться, что "В арбузном сахаре" - про смерть. Про смерть идеи и идею смерти. iDeath.
(здесь некая персонификация романа должна засмеяться дьявольским смехом, как злодей в боевике "И это всё, на что ты способен? Потыкать в Смертьидею? Я ожидал от тебя большего!")

У вещей есть постыдное свойство заканчиваться, а у людей - умирать. То же самое и с идеями. Даже самая прекрасная и удивительная идея в итоге умрёт, вместе с ней умрет утопия и надежда. Но смерть - это финальная точка в жизненном цикле, а до этого будет распад, гниение и ужас. Утопия ухмыльнется абсолютно тоталитарной улыбкой, а в вашу тихую общину придут люди и просто так начнут отрезать себе части тела.

Но даже при всей очевидности такого конца, нас все равно будет тянуть запечатлеть момент чуда до того, как всё закончится и улетит в п...зду. Сохранить момент как насекомые хранятся в янтаре века и тысячелетия. Вот только в чем сохранить этот момент? Да хоть в арбузном сахаре. Будет сахар разных цветов, чтобы сохранить оттенки, сделать палитру абсолютно точной. Главное успеть до того, как окажется, что мир слишком сложный, чтобы идея смогла выжить, до того, как люди вновь все испортят, вновь ошибутся, вновь обнаружат что они слишком разные, чтобы любить одно и то же.

Ричард Бротиган. Еще один писатель, который полностью покорил меня. Эти его по-детски серьезные книги, которые написаны очень красиво , очень поэтично и в тоже время искренне. Мое знакомство с ним началось из книги "Аборт. Исторический роман 1966 года". Это было такое открытие для меня! Сама книга тогда еще не впечатлила, но сам стиль писателя меня очаровал.
"В арбузном сахаре" для меня это именно та книга, к которой я буду обязательно периодично возвращаться и поглощаться в эту невероятную атмосферу. Послевкусие после книги непередаваемо.

Читая это произведение отключите свои мозги. Не ищите здесь логику. Перенеситесь в мир арбузного сахара. Чего только стоит Смертидея (iDEATH)! Здесь вас встретит мудрая и старая форель, тигры, которые помогут тебе с арифметикой, Забытые Дела, тягучая сладость, сахар, сахар, сахар..приторный.. Но вся эта сладость невероятная, чарующая, затягивающая.
Для кого-то это бред сумасшедшего, а для меня это мир Бротигана. И я его полюбила. Так же, как и его поэзию.

Ну что же детки-конфетки значит, вы хотите услышать отзыв на книгу Ричарда Мать его Бротигана? Если да повторяйте слова: Серый кот за мной на ковре с молоком блюдет но волнует его не текст и ни моя душа а только грифель карандаша. За окном шум-шум дождя.Дзен,Торо,Бит-Байт-Бай-Бум.Имя его вопрос, сильный дождь, что-то другое, ошибка, может быть это игра? Ты был star и сидел у окна или ты гуляла-ла-ла вокруг росло много цветов имя его. Ты смотрел, как течет вода это имя его или кто-то назвал издалека имя его. Хорошо законченный день имя его. Как же вкусно имя его. Проговорить с кем-то другим имя его. Полночь, огонь, словно колокол имя его. Каждый росток поднимается луна и темнота имя его.

Из арбузного сахара пришедши в арбузный сахар и вернемся. Все свершилось и свершится вновь. Контркультура,Америка,Макс Немцов. О великое искусство Чань ухода за моторролером! Осторожно! В дороге уже Керуак и Хантер с ангелами ада мчится в Лас-Вегас. О арбузов король ждет нас всех голый ланч в веселым проказником Кизи.О арбузный король вопль имя твое.

Слепи свою жизнь из арбузного сахара и отправься в глубь снов по длинным дорогам, но не забудь взять фонарь с арбузно-форелевым маслом, все придет, путешествуя в арбузном сахаре.
Изо дня в день стук тук тук тук как так может быть перестало стучать и обратный кутс тут кут кут как еж cat и опять тишина. Ничего не исправить.

Что нам делать с мостом? Держи это словно цветок и камень одновременно. Забытых дел мастер макай перо в чернила из арбузных семечек и пиши на бумаге со сладким запахом дерева, где бы ты ни…..
Красивые тигры съели его родаков он явно не был к такому готов? Хижина горит так ему судьба поступать велит.

Долгие прогулки на которые я хожу по ночам стоя на месте без единого движения Славьтесь! Славьтесь! Славьтесь!

Работа, Завтрак, Туалет, Обед Всем Привет!

А кто-то вышиб себе мозги бах-бабах!Аххххххххххх

Это жизнь в арбузном сахара (не самая плохая жизнь)
Это отзыв про сов ,сосновые иголки и еще забытые дела

Он написал книгу про свой поход и попал больше он ничего не сказал и даже книг не читал.

Читать про арбузы надо не раз вот и весь сказ.
А если не понял этого ты иди медитирую на камни и грибы.

Чих! Смотрит кот. Цейтнот. Может и вовсе тигр мой кот?
Тогда зажигайте свет на мосту - лица фонари ребенка и форели
Фонари на покинутом мосту – тигры. Брысь!
Фонари-река. Река-фонари
про тигров сон
играю, они на трубе и идут они к луне
красивыми голосами песни поют
и спать никому не дают.
Запомнил музыку но не запомнил слов пустоголов.
Чих-звон.

Как книга?Отлично.О чем она?Не знаю.Это секрет?Нет.Странная штука из забытых дел.Беспредел!
Смертидея! Смертидея! Смертидея!

Форель попрыгунья
Захлопнулась дверь
Статуи овощей
Фасоль
Артишок
Морковка
Перед школой кочан
Связка лука
брюква у стадиона
Картошка в двух минутах ходьбы

Дети в гробницах - очень красиво
Ночные бабочки их было пять или шесть
Форель попрыгунья хвать теперь их уже точно пять

В сердечных делах всегда……
Она остановилась и поцеловала меня.

LSD/Южный парк/Слово на букву N/Стенли Марш/Читает белый стих/Зал затих/К микрофону приник/высок его воротник/наверное он битник.

Трудно отличить сахар от стекла но чья это вина?

Мытеукогонетобычногоимениоченьмноговременипроводимводиночествеудобнеетак

Любовь ветер-сахар часто крошиться на ветру.

Как тигр может разговаривать на нашем языке?
Все потому что тигр живет в тебе и мне.
Ее сон попытался стать моей рукой
Мы тигры а не дьяволы это наша обязанность
Конец истории.
конец Истории.
истории Конец.
Истории Конец
истории конец.
конецисторииконецисториисториисториконецконеконец
наконец.

Каждый день солнце светит разным цветом
Серый
Красный
Золотой
Черный беззвучный
белый
голубой
коричневый
Выбирай себе любой
Арбуз
Из черных беззвучных часы смастери
только ты не умри
Можешь сделать потом

Ну как тебе книга?ХОРОШО!!!Нечто выдающееся, описания выше земных облаков.
Может хоть намекнешь о чем она?
Там все подряд отвечу я
А может арбузный сахар это вещества?
Тогда все встает на свои места.

Мы хороним мертвых на дне рек
И светится фосфором гробница целый век
Любопытная старая бабушка форель у зеркал в пруду
Однажды и я в гробницу войду.

Я сажаю алюминиевые огурцы
ой! не то!
Куда то меня не туда понесло.
Пускай мне пригодиться все.

Пейте виски из забытых вещей!
Начинает надоедать нужно срочно мне поднажать
Пейте виски из забытых вещей!

Это больше не Смертидея
Это плод моего воображенья.
Я просто куча мудаков занимающихся мудизмом в своей мудацкой Смертидеи

Конец истории.

истории Конец.

Теперь тишина и никто не вымолвит и слова
Но что ты будешь делать потом?
Лепить колокол
Кормить крошками форель
Просто сидеть
О забытых вещах не вспоминать
Но они тянуться! тянуться! тянуться! тянуться! тянуться! тянуться!
Просто смотреть
Зверски глядеть на миллионы миль
Сдаться в утиль
Взять кубик льда
Потерять себя навсегда
На колесо сесть
Пойти на ланч
Улыбнуться кипятку
Дойти до забытых вещей
Вернуться домой
Корзину нести
Отдохнуть
Мост перейти
Что случилось спросить?
Ответа не получить

Что же такое настоящая смертидея?
Это портрет лица в ночи памятник тех кого загрызли тигры форельный питомник мост темный тоннель сосновый лес то что я люблю хижина моя форельно-арбузное масло сахар и сок специальные травы мир освещать хотеть спать но не заснуть долго лежать на кровати разглядывать тени на потолке веками не шевелить обнажив статуи глаз в ночную прогулку уйти увидеть свет у статуи зеркал со дна реки подумать ни о чем увидеть снова свет от фонаря неспящей так же как и я
Достанете же скорей ножи и режьте пальцы и носы Хайль Смертидея!
Я смертидея!
Я мудак!
Зачем все это?
Сожгите и забудьте

Конец истории.

Лежи в кровати и рассматривай арбузный потолок
Задай себе вопрос о чем же книга?
Просто так
писал, как пишется
Одни слова вслед за другими.

Ешь котлеты серый день! будешь серым словно тень!
Это была хорошая шутка.

Конец истории.

Освободи свое сознание, некоторые ничего не видят всю жизнь, даже себя.

Конец истории.

Она повесилась у нее было разбито сердце. Снова и снова ветер. Никто не виноват так случается. Слишком много забытых вещей. Сегодня будет долгий день…….
Так о чем эта книга?

Бесконечная история.

Коктейль В арбузном сахаре

Мир Бротигана особый. Это мир, который почти весь состоит из арбузного сахара. Всевозможного арбузного сахара. А арбузы бывают разные. Красные, золотые, серые, черные, белые, голубые и коричневые. Из них вытапливают воду и получают сахар. И делают из арбузного сахара все. Кирпичи, мебель, одежду...
А еще в этом мире есть форель. Много форели. Форель нужно смешивать с арбузами, и тогда получится масло, которым освещается весь мир. Как вам такое?
Рубленые фразы автора не дают влиться в повествование. Читатель все время чувствует, что что-то не то... Какие-то куски разговоров, рубленные описания персонажей и отсутствие внятного сюжета.
Так, что же это за книга? Как по мне, так это какой-то бред. Поток мыслей человека, находящегося под какими-то веществами. И зачем только этим делиться? Я не понимаю. Не представляю, как можно любить этого автора и предвкушать знакомство с очередной его книгой. Очень уж, на мой вкус, по-наркомански. Не близок мне оказался его мир. Я такое не употребляю. В середине книги, я уже подтянула к себе бокал холодного шампанского и чтение пошло легче. Но все же не то пальто. Может если выпить коктейльчик "В арбузном сахаре", то будет лучше.
На мой взгляд, его рецепт следующий:

• Вытапливаем сахар из арбуза.
• Смазываем край бокала долькой лимона.
• Переворачиваем бокал ножкой вверх и окунаем в арбузный сахар так, чтобы кристаллики налипли на краешек бокала.
• Наливаем холодную водку. (Ну а как же без нее).
• Выдавливаем в водку арбузный сок. (Концентрация на свой вкус).
• Пьем, наслаждаемся, читаем Бротигана.

Нет. Это ни в какие ворота не лезет! Я просто очарована этим невозможным Бротиганом с усами. Никогда не любила усы. Но тут так и провалилась в любовь к усатому Бротигану. После таких несуществующих бротиганов я становлюсь добрая, и мне хочется любить всех-всех-всех.
Всех-всех-всех.
Любовь идет по проводам, а бабушка Литература может переворачиваться, сколько ей влезет, в своей светящейся гробнице. Главное, пусть не поперхнется.
Включите анимацию. Для таких случаев должны быть иные звездочки, с эффектом мерцания. А рядом следует поставить побольше ярко горящих на форельно-арбузном масле фонарей. От них приятно пахнет.
Я бы хотела писать, как он. Но как он не получится. Поэтому я буду читать, как он. Или лучше ЕГО. И стану представлять, какой будет моя следующая жизнь в арбузном сахаре. Не самая плохая жизнь, говорят.
Когда выясню наверняка, я расскажу тебе о ней, потому что я здесь, а ты далеко.

P.S. И не приближайся близко к Забытым Делам. Там можно потеряться.

До чего... необычная вещь. Писать о ней у меня выходит только если очень аккуратно, будто трогая самым кончиком пальца и в любой момент готовясь отдернуть руку. Такие вещи вообще надо трогать с осторожностью и деликатностью.
Воспринимать этот сладкий радостный шарик цвета лсдшных галлюцинаций умом - номер заведомо дохлый. Отключите-ка мозги. Врубите на полную эмпатию и воображалку. Можете глотнуть чего покрепче, некоторым помогает. И, если получится, вам удастся заглянуть краем глаза в тот мирок, где обитал Автор. В этом действе нет некого глубинного смысла в общем-то, просто оно всегда интересно: увидеть чужой мир.
Кстати, он действительно сладкий. Настолько, что почти приторный - пожалуй, это меня все-таки немного напрягало: когда сладости так много, от неё начинает мутить, - и теплый. Ограниченно-маленький и уютный, для своих, где все друг друга знают, все радуются счастью других, понимают каждого и переживают чужое горе, но и горе тут обычно короткое, буквально на минуту прерывающее обычное течение жизни. Быть может, я странный, но в тот момент, когда я это заметил, мне подумалось, что, наверное, Бротиган переживал во время создания этой книги потерю. Все, что он написал - суть его маленькая персональная утопия.

Не знаю право, чем вдохновлялся автор, что курил, что употреблял. И при чём тут арбузный сахар? Тигры говорящие тут присутствуют. Один отрывок из книги вот чего гласит:

Ничего не скажешь, в общем. Но временами автора отпускает, он становится хорошим, адекватненьким. И главный герой уже спокохонько, вроде как, в кафе сидит, чаи и пироги гоняет, а не в землях сурово-сказочных мается. То милы гости к нему приходят, то друзья закадычные. Спокойно, тишина, красиво. Птички, пчёлки, форель в пруду, зеркала, статуи. Всё так хорошо, умиротворяющи. Да вдруг алкаши какие-то в гости нагрянут, да уши и носы себе отрезать начнут:

А собственно о чем книга то? Автор так и написал прямо в тексте, очень честно, по-моему. Ничего не утаил. Вот собственно оттуда: